Падшая - Инна Владимировна Дворцова

— Но я же только приехала... — пролепетала я, сама не зная зачем.

— Какая разница, когда вы приехали. Кровь, графиня, определяет всё. Ваша бабушка была сильнейшей ведьмой Приграничья. Я это знаю, хотя в столице об этом помалкивают. Земля помнит родовую кровь. Вы унаследовали не просто поместье — вы унаследовали Договор с землёй. И судя по тому, что семена, которые вы носите, откликаются на вашу силу — договор активен.

— Семена? — сердце пропустило удар. — Вы знаете про семена?

— Я маг, графиня. Я чувствую их силу даже через весточный камень. Это фонит как маяк в ночи. Это семена Первого Сада. Легенда гласит, что они могут вернуть жизнь мёртвой земле. Ваша бабушка искала их всю жизнь. Как они к вам попали?

— Мама оставила. Передала мне через служанку.

— Значит, она знала. Знала, что вы вернётесь. Слушайте внимательно: найдите родник — Тихон покажет. Посадите там одно семя. Только одно. Больше земля пока не выдержит. И готовьтесь — когда семя прорастёт, вся нечисть в окру́ге почувствует всплеск Жизни. Придут проверить нового хозяина. Но если выстоите первую ночь после посадки — земля примет вас окончательно.

— Что за нечисть? — спросила я, чувствуя, как холодеет спина.

— Разная. Мертвяки, о которых вы уже знаете, но есть твари похуже. Корневые псы, болотники... Но у вас преимущество — Тихон на вашей стороне. А домовой в своём доме — сила страшная. Кормите его, уважайте, слушайте. И ещё — купите петухов. Много петухов. Их крик — лучшая защита от ночной нечисти. И соль. Соль нужна всегда.

— Иван Дмитриевич, — я решилась задать вопрос, который мучил меня с обеда. — Мои люди как раз убеждали меня купить петухов. Это правда работает?

— Они трижды правы. Крик петуха разрывает ночной морок. Нечисть его ненавидит. Но учтите, петухи здесь тоже... особенные. Боевые. Им нужен крепкий курятник, иначе лисы-оборотни утащат в первую же ночь.

— Курятник починим, — воодушевилась я. — Не подскажете, где их можно купить? Мы как раз собирались за покупками.

— Дикие земли — это вам не город с лавками на каждом углу, — хмыкнул генерал. — Здесь за покупками ездят в определённое время четыре раза в год, когда у границы собирается Большая Ярмарка. Зима, весна, лето и осень. На ярмарке вы тоже можете продавать излишки в хозяйстве или артефакты.

— А сейчас как же? — расстроилась я, глядя на пустеющие кладовые. — Что нам делать сейчас? До лета ещё далеко.

— Обмен и торговля между поместьями, — сказал он спокойно, словно прочитав мои мысли. — Раз уж мы теперь соседи и почти союзники... Я пришлю Фёдора с телегой. Соль, зерно, немного птицы на развод. В долг, разумеется. Отдадите урожаем или артефактами, когда найдёте что-то сто́ящее в подвалах.

— Вы очень добры, Иван Дмитриевич, — сказала я, чувствуя, как горят щёки. Помощь была нужна как воздух, но гордость колола. Я не привыкла быть должницей.

— Я расчётлив, графиня. Мне выгодно иметь сильного соседа, а не кладбище под боком, с которого лезут упыри. Ждите Фёдора завтра к полудню. И... Лиза?

— Да? — слишком быстро отозвалась я.

— Не ходите к Чёрному ручью в одиночку. Его вода помнит слишком много смертей.

Связь прервалась. Камень остыл, став обычным серым.

Я сидела, глядя на заросший сад за окном, где тени становились длиннее. Боевой маг. Магия крови. Боевые петухи.

Мой мир стремительно менялся, обрастая новыми, пугающими и удивительными деталями. Но странное дело — мне это нравилось. Я чувствовала себя живой, нужной, сильной.

Спустившись на первый этаж, я нашла Степана и Варю на крыльце. Степан точил топор, проверяя лезвие пальцем, Варя перебирала какую-то крупу, сидя на ступеньке.

— Договорилась, — сказала я, выходя на солнце. — Генерал согласен на обмен. И завтра пришлёт припасы и птицу. В долг.

— Вот это дело! — Степан подскочил, едва не уронив топор. — Ай да барышня! Ай да генерал! Ну, теперь заживём! Пойду курятник смотреть, там работы — поле непаханое, крышу латать надо, насесты новые ставить.

— А я пирогов напеку к приезду Фёдора, — расцвела Варя, стряхивая шелуху с передника. — Надо же человека встретить по-людски.

Я смотрела на них и улыбалась. Мы были маленькой, странной, но настоящей командой. И у нас всё получится.

Даже если петухи здесь боевые, а вода в ручье помнит прошлое.

— Я хозяйка этой земли, — прошептала я, удивляясь собственной уверенности. Слова звучали не как хвастовство, а как клятва. — И я защищу свой дом. Наш дом.

В углу, где сгустились тени, воздух дрогнул и уплотнился. Материализовался Тихон. Маленький, покрытый сажей, но уже не такой прозрачный, как вчера. Глаза горели ярче.

— Правильно говоришь, хозяюшка, — проскрипел он одобрительно. — Пора землю будить. Я дорогу покажу. Сегодня после заката пойдём будить родник. Он в эту пору сильнее, а ты теперь готова.

Глава 17

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные оранжево-багровые тона, когда Тихон материализовался прямо на кухонном столе, заставив Варю вздрогнуть.

— Пора, хозяюшка, — проскрипел он, деловито поправляя бороду. — Родник на закате сильнее. И семя твоё чует, что время пришло.

Мешочек на моей груди действительно пульсировал всё сильнее, словно там билось маленькое, горячее сердце, торопя меня.

— Я с вами, — Степан решительно взял топор, моток верёвки и кирку. — Одних не пущу, мало ли что там в лесу бродит.

— Парень дельный, — одобрил Тихон. — Пригодится. Работы там много, мужские руки нужны. Варвара, а ты дом стереги. Огонь в печи не гаси до нашего возвращения, пусть дух жилой держится.

Мы вышли через заднюю калитку, которую Степан починил днём. Тропа вела через заросший сад, мимо полуразрушенной беседки, увитой диким виноградом, похожим в сумерках на застывших змей. Дальше начинался лес. Не тот страшный чёрный бор границы, а светлая ольховая роща, хотя сейчас и она казалась мрачной.

— За мной, не отставайте, — командовал домовой, семеня впереди. — И не оглядывайтесь. Старые духи не любят, когда на них смотрят.