Падшая - Инна Владимировна Дворцова

— Слава богу, вернулись! Тут такое началось! Волки воют со всех сторон, птицы, как взбесились, а в окна кто-то стучит!

— Закройте все ставни, — приказал Тихон, становясь серьёзным и грозным. — Соль на пороге обновите. И железо держите под рукой. Ночь будет долгой. Земля проснулась, и вся нечисть хочет посмотреть на новую хозяйку. И попробовать её на зуб.

Я подошла к окну, осторожно выглянула в щель ставни. В темноте сада светились десятки глаз — жёлтых, красных, зелёных. Они окружили дом плотным кольцом, но не приближались к самой стене. Защита, которую мы поставили днём, и сила нового ручья держали их.

— Не бойтесь, — сказала я своим спутникам, хотя сердце колотилось как бешеное. — Мы дома. А дом защитит своих.

Где-то далеко, у родника, молодое волшебное дерево пустило первые корни в древнюю землю Приграничья. И эта земля, наконец, признала меня своей.

Теперь оставалось пережить эту ночь.

Глава 18

Варя так дрожала, что было слышно, как стучат её зубы. Степан подошёл и крепко обнял её за плечи, пытаясь поделиться своим теплом и спокойствием. Положив голову ему на грудь, она постепенно перестала дрожать, но глаза всё ещё были полны ужаса.

— Тихон, — тихо спросила я, глядя на пляшущие в печи языки пламени. — Что творится? Долго я ещё буду доказывать, что я хозяйка поместья?

— Дык барышня, постепенно узна́ют, что у «Чёрного ручья» появилась хозяйка, — усмехаясь в бороду, заметил домовой. — Ещё не одну проверку придётся пройти. Земля-то старая, недоверчивая. Ей время нужно, чтобы привыкнуть к новой руке.

— Ты сказал, что нечисть соберётся, чтобы проверить меня на прочность, — задумчиво произнесла я, сжимая кулаки от нетерпения. — Получается, мне не пристало отсиживаться. Нужно что-то делать. Показать силу.

— Да вы что? — испуганно охнула Варя, отстраняясь от Степана. — Барышня, заклинаю вас, не выходите на улицу! Там смерть ходит!

— Барышня, не сто́ит дразнить удачу. Всё идёт хорошо. Своим чередом. Не нужно рисковать понапрасну, — поддержал её Степан, крепче сжимая рукоять топора.

— Правильно говорят, — прервал Степана домовой, спрыгивая с печи. — Это не та нечисть, к которой можно выйти и договориться.

— А что, с нечистью можно договориться? — удивилась Варя, округлив глаза.

— Со мной-то договорились? — лукаво усмехнулся домовой, подмигивая ей.

— Да разве ж ты нечисть? — возмутился Степан. — Ты хозяин дома. Первый защитник и советник, член семьи почитай!

Домовой польщено хмыкнул, поворошил угли кочергой, и сноп золотых искр взметнулся вверх, освещая его морщинистое лицо.

— Мир делится на две части, — начал Тихон, и его голос стал ниже, серьёзнее. — Есть соседи: леший, водяной, болотник, те же русалки и мавки. Я вот тоже. Мы старые, сварливые, у нас свои правила и обиды. Но с нами можно договориться. Если ты вежливый, уважаешь чужую землю. Мы оставим тебя в покое. А некоторые даже помогут, если нужда появится.

Он замолчал, и в комнате стало так тихо, что мы слышали, как скреблись мыши под половицами.

— Лешему, да водяному с болотником отнесём дары и подтвердим, что чтим старый договор, и они не будут нам вредить.

Я с облегчением выдохнула. Хоть здесь не будет особых проблем, одной заботой меньше.

— Завтра же отправлюсь относить дары, — воодушевилась я. — Медлить нельзя. Чем раньше договоримся, тем спокойнее будет.

— Правильно говоришь, хозяюшка, — одобрительно закивал Тихон. — Умная голова сто рук заменяет.

— А кто же тогда там, за защитной чертой? — воскликнула испуганная Варя, указывая на тёмное окно. — Кто снова мешает нам спать и воет так, что душа в пятки уходит?

— Есть другие, — голос Тихона стал тише, почти шёпотом, словно он боялся, что его услышат там, за чертой. — Ошибки. То, что сломалось в самом порядке мира. Упырь, волколак, пламенник, навьи. С ними нельзя договориться. Им ничего нельзя дать, кроме своей жизни. Их единственное желание — уничтожить живых, выпить их кровь, сожрать душу.

Я вздрогнула. Мало нам мертвяков с соседнего кладбища, так ещё и эта нежить спать спокойно не даёт. Но, прислушавшись к себе, я с удивлением обнаружила, что не боюсь их. Тех, кто беснуется снаружи.

Страх сменился холодной решимостью. Откуда пришло это спокойствие, я не понимала. Может, от стен дома, а может, от той самой крови, о которой говорил генерал.

— Значит, к нам сегодня пришли те, с кем договориться не получится? — Спросила я, осторожно выглядывая в щель между ставнями.

Снаружи завыло. Протяжно, тоскливо, так, что мороз пробежал по коже, а волосы на затылке встали дыбом. Но это были не волки. Волки так не воют. В их голосах нет такой безысходной тоски и ненависти к живому.

— Сегодня пришли любопытные, — покачал головой Тихон. — Земля ожила, силу дала, родник запел. Вот и сбежались мелкие духи, тени, лесные бродяги. Они не злые, просто дикие и голодные до чужих эмоций. Пошумят, попугают да уйдут. Защита их не пустит. А вот те, другие... — он поморщился, как от зубной боли, — они придут позже. Когда поймут, что ты всерьёз решила восстановить поместье и пришла надолго. Когда свет твоего дерева станет для них как бельмо на глазу. Тьма не любит свет, хозяюшка. Ненавидит его всеми фибрами своей про́клятой души.

— Тогда тем более нельзя сидеть сложа руки, — решила я, отходя от окна. — Если они придут, я должна быть готова. Дом должен быть готов. Тихон, что я могу сделать прямо сейчас? Кроме того, чтобы прятаться за стенами и дрожать.

Домовой хитро прищурился, поглаживая бороду. В его глазах вспыхнули озорные огоньки:

— Характер у тебя, барышня, бабушкин. Железный. Та тоже на месте не сидела, всё действовала, воевала. Ну, коли неймётся, можно сделать "Ритуал Приветствия". Старый, проверенный способ.

— Ритуал? — переспросил Степан, крепче обнимая притихшую Варю. Та вжалась в него, как испуганный котёнок.

— А ты думал, что разговоры разговаривать будем? — усмехнулся Тихон. — Обычно его делают на новолуние, но раз уж земля проснулась раньше времени, можно и сейчас. Нужно обойти дом со свечой, зажечь очаг в каждой комнате, где есть