Пять Пророчеств - Эйрик Годвирдсон

Кажется, это было взаимно.

– А ты еще кто такой? – изрек тот, оценивая меня взглядом, словно чарку с каким-то пойлом. «или дохлую рыбину на волнах», – добавило мое воображение.

– Наемник, – сцедив предательский зевок в кулак, не слишком приветливо ответил я, и начальник караула поднял брови от удивления.

– Давно не видел наемников в наших краях, какими судьбами? – только и спросил он. Половину спеси с него как будто метелкой стряхнуло, не иначе, как от удивления.

– Ищу очередную авантюру и заработок, – отшутился я заранее заготовленной фразой.

– Ты с Аквитопии, что ли?

– Вроде того, – уклончиво отозвался я. – Я не бандит, если что. Честный наемник. В страже служил одно время.

Начальник с недоверием хмыкнул, еще пару мгновений помозолил меня глазами и наконец, вроде бы, поверил – махнул рукой и больше не возвращался к разговору.

– Не попадай в неприятности, – единственное, что я от него услышал напоследок.

Точно так же наскоро опросил еще нескольких пассажиров, чем-то не понравившихся ему с виду, и потерял всякий интерес к людям на борту. Солдаты к тому времени закончили обыск корабля – действовали они небрежно, точно обленившиеся разбойники прицениваются к обозу – пощипать или пусть едет, мелкая сошка? Однако глаз у этих ребят был наметанный, а руки цепкими – вряд ли они пропустили бы что-то, что их заинтересует. Закончив обшаривать корабль и тюки, один из них вернулся с докладом:

– Все чисто, командир, – возвестил он, изобразив что-то вроде почтительного вытягивания во фрунт перед капитаном караула – впрочем, старался он и здесь не особенно.

Начальствующий вояка хмуро кивнул, и, повинуясь его приказу, «отряд» спустился по трапу и направился в сторону какого-то приземистого строения с темной черепичной крышей, вероятно, портовой казармы. Я проводил их взглядом, отметив, что лично меня, да и моих товарищей за такую расхлябанную выправку Менгор загонял бы по тренировочному двору до полусмерти. Впрочем, я больше не страж, тем более не в этом городе. Мне ничего не осталось, как спуститься с корабля, забрав свои вещи и коня, только куда мне идти тоже было не понятно – места мне были незнакомы.

– Что ж, не знаешь с чего начать, – пробормотал я, поправив притороченную у седла сумку, – начни с главного. То есть – таверны иль трактира.

Это было не лишним – есть хотелось, и сильно, не смотря на ранний час: при мыслях о куске пирога или миске каши с ломтем мяса рот наполнялся слюной, как у лиса в курятнике.

Так я и поступил. Предстояло обговорить с местными за трапезой много важных вопросов – я не любил навязываться с беседой, но мне было необходимо выяснить, какой дорогой отправляться в столицу и что мне следует знать о местных путях. Почему столица? Ну, я рассудил, что, по крайней мере там у меня было бы куда больше шансов на поиск ответов. Столица была не то что бы далеко от северной гавани – вот же леший, забыл, как должен этот город называться! И к тому же – не в портовом ведь городке мне о драконах и людях, кто мог поддерживать общение с такими причудливыми соседями, спрашивать! Оставалось еще надеяться также и на то, что поползновения Эргессенало не добрались до Крайморской земли, и люди будут заняты не попытками выжить, как кортуанцы, а обычными своими делами – и может, сумеют мне чем-то помочь.

Я, пожалуй, не стану утомительно расписывать, как сыскал таверну, сидел в ней, поедая горячий птичий суп и сырный пирог, да слушал разговоры, запоминая, сколько получится, разные могущие оказаться полезными слухи, а пуще того – настроение в городке. Слышал я сплошь самые обычные разговоры, не слишком отличающиеся от того, что я успел наслушаться и повидать в Этене. Д’лагренские таверны в глухих кварталах города были похожи на эту – а точнее, она на них. Разве что посетители другие, потому как здесь вообще не было больше таких, как я, сплошь простые крайморские люди. Но на меня не глазели и не косились – казалось, людям нет дела до очередного наемника. С тщательно обернутой в холстину глефой, перепоясанный мечом и в легком гамбезоне поверх туники я в самом деле выглядел наемником, и больше никем. Что до гамбезона – без него попросту было уже холодно, город, где пристал экванский корабль, был намного севернее, чем те же Корфийские горы и Эклис. И я счел, что стеганая одежда не должна болтаться у седла, когда как плащ мой уже не совсем справляется с холодным ветром.

Я посидел еще, допивая подогретое белое вино с медом и травами – с корицей и мускатом подавали красное, втрое дороже, и я попросту решил не тратить денег. У меня их было не так уж и много. Подумал было – может, сначала подзаработать? Понаемничать, в самом деле? Но я решительно отмел эту идею. Поэтому, опустошив миски и кувшин, я выспросил у трактирщика о дорогах – куда какая ведет, как доехать до столицы и… слышно ли чего о драконах в последнее время.

На меня уставился непонимающий взгляд трактирщика. Потом он хмыкнул – шутишь, ран наемник? Какие тут драконы тебе, в устье Грэйны? Про дороги рассказал, а потом в шутку, что ли, добавил сверху одну историю. Мол, ближе к северо-востоку, в землях Рэванд, что ли, обретался одно время один из его завсегдатаев:

– Вот как ты сам, простой наемник. Так он сказывал – там случается нечто странное порой. Драконы то или нет, рассказать некому обычно после… потому как если заскользит в вышине над тобой великая тень, прячься немедля. Эта тень – точнее, тот, кто ее отбрасывает – может забрать в раз полстада, унести или уничтожить целый отряд, а уж об одиноких путниках и речи нету! Только вот незадача – в Рэванде тоже не должны бы, по идее, водиться драконы.

– А где должны?

– Если где и должны, ха-ха, так в Драконьих Горах! Только на лошади ты там не проедешь, путник… да и далеко они. Так что можешь не бояться – до Янгорра путь спокоен… ну почти. С разбойниками, мил человек, справишься, оружие у тебя есть, на дохляка не похож.

– Да у меня и брать нечего, – я пожал плечами.

– Конь, ботинки, одежда? – трактирщик прищурился. – Меч или глефа?

Я хмыкнул. Поблагодарил за советы, купил в дорогу кольцо сушеной кровяной колбасы и несколько лепешек, да принялся собираться в путь.

Меня ровным счетом ничего не держало, а путь предстоял дальний, чуть ли не через весь Краймор. До столицы, впрочем, я так и не доехал – но не моя в том вина.

Итак, я снова двинулся в путь. Вместо кортуанских дорог – крайморские. Такие же каменистые и извилисто ползущие меж холмов, да только вокруг все другое. Краймор встречал меня холодным ветром и бледным, высоким и скупо греющим солнцем. Листва с деревьев еще не облетела – желтели кроны дубов, красновато отсвечивали осины и клены, поредевшей пестротой выделялись ясени да рябины, а вот березы почти везде обнажили ветви, стояли хрустально-прозрачны, и лишь редкие монетки золотых листьев путались в тонких темных ветвях. Все травы в лугах и вдоль широкой пыльной дороги превратились в пестрый, рыже-серо-соломенный ковер с редкими зелеными нитями. Небо было светло-синее, холодное, сплошь в пене бело-сизых кучевых облаков – но дождя на мою долю так и не выпало, покуда я ехал, и я был тому безумно рад. Радовался я ясным вечерам и резким, ярким краскам заката после ветреного дня – к ночи ветер обычно стихал, и у костра было не слишком холодно, а потом мне начало везти на постоялые дворы. Правда, ни холод, ни темнота меня не тревожили, а вот одиночество – случалось, да. Я не осознавал до конца прежде, что на самом деле море выполоскало дыру не просто в моей памяти – оно вымыло такую же дыру и в моем сердце. Холодную, тянущую. То, что я не ощущал ее так ясно, не значило, что ее не было. Сейчас же, растревоженная расставанием со всеми, с кем я успел подружиться или просто завести доброе знакомство, она принялась донимать меня, тянуще-тоскливая и неугомонная.

И все же не скажу, что путь мой был унылым – помимо прочего