Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

Однажды ночью, когда они, разгоряченные, лежали в кровати, Амани спросила об Инас: «Ты любишь ее?» И он, не задумываясь, ответил: «Люблю». У него не было сомнений. Он знал единственный правильный ответ, и этот ответ всегда был в его сердце. Но вопрос породил в нем зыбучие пески неуверенности. Может ли быть, что его чувства изменились? Какие эмоции он испытает, когда они снова встретятся?

Амаль долго еще вглядывался в огни ночного города, ощущая неловкость от сказанного, ведь рядом лежала Амани, глубоко погрузившаяся в собственные мысли и, возможно, разочарованная его ответом. Он не хотел делать ей больно. Она отдавала ему себя, а он принимал это как величайший дар, который только может получить мужчина от женщины. Им было хорошо вместе, но ситуация ранила его и, возможно, беспокоила Амани.

Альмауты не заводили длительных связей и только на время соединялись в Доме Семьи, но Амаль пронес любовь к Инас через года. Его чувства были искренними, и единственное, что останавливало пару от рождения детей, – бесконечные экспедиции, которые раз за разом уносили авала на многие переходы от аль-Харифа. Поход к мысу Асвад, в котором нашли Лазоревую Сферу, должен был стать последним, но судьба распорядилась иначе. И вот здесь, в аль-Джами, когда мир вокруг, казалось, рассыпался на глазах, Амаль вдруг испытал новое чувство, полностью выбившее почву у него из-под ног. Новое чувство, горячее, как полуденный зной, и сладкое, словно финиковый сироп.

На улице снова раздался собачий лай, и Амаль подумал, что они, вероятно, слишком расслабились, вернувшись в Пустыню. Куавитль, смертоносный шаман-оборотень цтеков, все еще мог преследовать их, хотя авал никак не понимал, почему под стенами Факса он убил доминуса Лукиана, но его оставил в живых. «Я не враг тебе, альмаут», – сказал тогда куавитль и взмыл в небо. Быть может, все дело в Перчатке, напугавшей цтека? Или здесь что-то другое? То, о чем он пока почти ничего не знал…

Амаль еще некоторое время простоял у окна, вслушиваясь в звуки ночного города и размышляя о Башнях и их строителях. Предания альмаутов, как и всех прочих народов, были слишком туманны, чтобы вычленить из них зерно истины. Ясно одно – никто из его современников никогда не смог бы создать что-то подобное. Возможно, Древние Цари были на это способны, но они давно уже спали в своих таинственных гробницах, навсегда замурованные от внешнего мира.

Но что, если Амани действительна та, кем себя считает? Что, если она не совсем человек или совсем не человек? Но кто тогда он сам? Какова его роль в происходящих событиях? И что за Путь, о котором твердил ему Габиз, сын Фарет-Ха, посетивший его однажды в Факсе?

Последнее время мертвецы оставили его в покое и, в отличие от Расула, не навещали, даже когда посольство вернулось в аль-Джами. Словно забыли о его существовании или обходили стороной, как прокаженного. Его это не беспокоило, скорее наоборот, но авал день ото дня непроизвольно продолжал задавать себе вопросы: не отвернулись ли от него предки и почему именно сейчас?

В кровати пошевелилась Амани. Сквозь сон она поманила его к себе, слегка надув губы и улыбнувшись.

– Иди ко мне… – проговорила она тихо, чуть слышно.

Он сделал пару шагов и очутился рядом. Она протянула руку и провела по его шее, спустилась ниже, на обнаженную грудь.

– Почему ты не спишь? – спросила она слегка севшим голосом.

– Любуюсь тем, как спишь ты, – ответил он.

– Тогда обними меня…

Он повиновался, и ночь наполнилась тихими стонами. Когда у них уже не осталось сил, чтобы продолжать, за окном занялся аметистовый рассвет, сообщавший, что скоро Азрах поднимется над башнями аль-харифских дворцов и из-за его спины выплывет величественная Асфара, чтобы начать отсчитывать Обороты нового дня. Дня, который, несмотря ни на что, придет в этот мир и даст им новый шанс разобраться в происходящем.

Быть может, его Путь именно в этом? Быть может, он должен побороть смятение последних дней, чтобы у альмаутов появилась надежда? Быть может, от его действий сейчас зависит гораздо больше, чем он думает? Быть может, все еще можно изменить?

***

Вечером следующего дня, когда Азрах уже был близок к крышам домов, Амаль прогуливался по шумным улочкам аль-Джами, чтобы заглушить нестройный хор голосов внутри. Последние дни он много думал, и бесконечные размышления вызывали у него беспокойство, не дававшее ни отдохнуть, ни расслабиться.

По городу ползли слухи. Словно вóроны над добычей, они кружили обрывками разговоров и перешептываний, предрекавших Пустыне гибель, а Семиградью – большую войну. Фейлаки аль-Харифа, аль-Васада и аль-Масдара были уже в паре переходов от аль-Джами. Ремесленники правили оружие и заготавливали стрелы, члены Согласия скупали продукты, а простые жители вступали в шааб. Центр культуры и науки в одночасье превратился в муравейник, готовившийся к большому дождю. Авал, не занятый ничем полезным в ожидании указаний Совета Старейшин аль-Харифа, чувствовал себя лишним.

Ощущая эту ненужность, Амаль бесконечно гулял по городу, наматывая круги вокруг одних и тех же районов, иногда останавливаясь под раскидистыми кронами пальм, чтобы передохнуть и подумать. Аль-Джами убаюкивал бдительность шумом улиц и пением птиц около городских фонтанов, но не успокаивал тревогу, засевшую где-то глубоко в груди и не дававшую авалу покоя.

Пытаясь сбежать от этой тревоги и потеряв ощущение пространства и времени, Амаль углубился в самые грязные кварталы города. В одном из переулков он увидел тень, скользнувшую между домов в его сторону.

– Кто там? – окликнул он.

Тишина в ответ прозвучала тревожным предупреждением об опасности. Авал ускорил шаг, обернулся и заметил две черные фигуры, бросившиеся вслед за ним. Амаль побежал. Из оружия у него был только длинный кривой нож на поясе. Впереди, преграждая дорогу, показалась третья фигура в черном. Авал выругался и свернул в ближайший переулок. Добежав до его конца, он уперся в стену. Препятствие было невысоким, поэтому Амаль, недолго думая, подпрыгнул, ухватился за край и перемахнул на другую сторону.

За стеной оказалось кладбище. Массивные каменные надгробия выступали из земли и жались друг к другу, оставляя лишь несколько узких тропинок. Судорожно пытаясь понять, что делать дальше, авал начал протискиваться между могилами. Преследователи уже перескакивали через стену. Поняв, что бежать некуда, Амаль развернулся и выкрикнул:

– Кто вы?! Что вам нужно?!

Фигуры молча приближались. В руках разноцветными бликами сверкнули обнаженные мечи. Амаль выхватил нож,