Мой муж меня не заказывал - Лизирин

вашим милордом. А Грегор, судя по тому, как он даже ставит чашку на поднос, умеет двигаться так, будто его в детстве обучали не ходить, а соблюдать ритм.

Нора всё-таки прыснула.

— Вы правда хотите попросить его?

— Очень. И если у него дрогнет лицо, я, возможно, стану счастливейшим человеком этого дома.

Через четверть часа Грегор стоял в малой гостиной.

Комната была освобождена от лишнего, ковёр чуть сдвинут, стулья отодвинуты к стене, и вся ситуация уже сама по себе выглядела так, будто кто-то наверху решил лично проверить границы дворецкого терпения.

Грегор, впрочем, выглядел всё так же безукоризненно.

— Миледи, — сказал он.

— Грегор, — ответила я самым светлым тоном, на который вообще была способна. — У меня к вам просьба.

Вот здесь в его глазах появилось нечто вроде осторожности. Правильная реакция.

— Слушаю, миледи.

— Научите меня танцевать так, как полагается на королевском балу.

Он замер.

Не сильно. Не театрально. Не так, чтобы это увидел любой. Но я увидела.

О, я увидела это блаженное, драгоценное мгновение, когда в идеально выстроенной голове человека внезапно рухнула одна особенно важная внутренняя полка.

— Простите? — переспросил он с такой сдержанностью, что я чуть не растрогалась.

— После удара память, как вы знаете, ведёт себя временами лениво и неуважительно, — сказала я, сохраняя невинное выражение лица. — А я не хочу на балу поставить под угрозу честь дома, короны и ваш внутренний порядок. Поэтому мне нужен кто-то надёжный. И я, к огромному собственному удивлению, выбрала вас.

Нора, стоявшая у окна, отвернулась.

Ясно. Смеётся.

Морр, развалившийся в кресле, мысленно мурлыкал от восторга.

Если он сейчас согласится, я начну уважать его почти как человека.

Не торопись. Я хочу насладиться его страданием полностью.

Грегор молчал. Очень долго по его меркам.

Потом аккуратно произнёс:

— Миледи, возможно, было бы разумнее обратиться к милорду.

И вот именно тут, как по заказу судьбы, в дверях появился Дион. Нет, ну а как иначе. Я даже не удивилась.

Он остановился на пороге, оглядел комнату, меня, Нору, Морра в кресле и Грегора, который, очевидно, уже успел мысленно несколько раз подать в отставку и вернуться обратно из чувства долга.

— Я чему-то помешал? — спросил Дион.

— Напротив, — сказала я. — Вы пришли на самый интересный момент. Я только что попросила Грегора научить меня танцевать для бала.

Тишина в комнате стала почти осязаемой.

Если бы её можно было свернуть, Грегор наверняка убрал бы её в шкаф и сделал вид, что ничего не произошло.

Дион очень медленно перевёл взгляд на дворецкого.

Потом на меня.

И я увидела это.

Не ярость. Не раздражение. Даже не ревность, нет, до такого приятного абсурда мы пока ещё не дошли.

Просто абсолютно искреннее, очень редкое для Диона де Касселя состояние: у него на секунду действительно сломалась логика.

— Вы попросили… Грегора? — переспросил он.

— Да, — ответила я. — А что вас смущает? Он надёжен, знает правила, вряд ли уронит меня и, в отличие от некоторых, не будет выглядеть так, будто обучает меня танцам исключительно из чувства долга, обиды и плохо скрытого недоверия.

Нора закашлялась.

Морр уткнулся мордой в лапу.

Грегор стоял как человек, который по всем законам мироздания не должен был оказаться в центре такой сцены, но, к его глубокому сожалению, уже оказался.

Дион ещё несколько секунд молчал.

Потом, совершенно неожиданно, сказал:

— Продолжайте.

И остался.

О, прекрасно.

Теперь это стало ещё лучше.

— Ну что ж, — сказала я, поворачиваясь к Грегору. — Похоже, судьба решила добавить зрителей. Начнём?

Если до этого момента у Грегора ещё была надежда, что всё это недоразумение каким-то образом рассосётся само собой, то теперь она, видимо, ушла красиво и без прощальных писем.

Он подошёл ко мне.

Остановился на почтительном расстоянии.

— Миледи, на балу вам, вероятнее всего, понадобится выдержать два-три обязательных танца. Не более. Главное — осанка, ритм, шаг и своевременный поворот. Всё остальное — дело партнёра.

— То есть, по сути, женщина должна красиво выживать, пока мужчина делает вид, что всё под контролем?

— В некотором смысле, — сухо ответил он.

— Поразительно. Я уже чувствую, что создана для двора.

Он не отреагировал. Герой.

Грегор протянул руку.

— Если позволите.

Я вложила пальцы в его ладонь. Тёплая. Сухая. Уверенная.

Не мягкая, но удивительно аккуратная, как и всё в нём. Он встал напротив, положил вторую руку мне чуть выше талии — строго, без намёка на что-либо лишнее, и сказал:

— Расслабьте плечи. Вы слишком готовы к борьбе.

— Простите, это привычка.

— На балу её лучше скрыть.

— А можно не идти на бал?

— Уже нет.

Я услышала, как позади меня очень тихо выдохнул Дион.

О, это стоило того.

Мы начали двигаться.

Медленно. По счёту. Шаг, поворот, пауза. Грегор вёл безукоризненно. Не танцевал, конечно, не так, как человек получает удовольствие от музыки, а так, как исполняют долг с хорошей выправкой. Но в этом была своя красота: строгая, чёткая, почти военная.

— Нет, — сказал он через минуту. — Вы снова уходите в своё движение.

— Это очень страшное преступление?

— Это другое движение, миледи. Красивое, но не то.

— Надо же, я наконец встретила человека, способного сказать женщине «слишком красиво» и не умереть.

На этот раз его взгляд чуть заметно изменился.

Почти тепло.

Почти.

— Не спорю, это требует некоторой практики.

Я не выдержала и рассмеялась. Вот так просто. Легко. Без напряжения.

И именно в этот момент ошиблась на повороте, потеряла ритм и почти налетела на него. Грегор удержал меня быстро и надёжно, даже слишком естественно, будто подобные катастрофы входили в его утренний список обязанностей.

— Благодарю, — сказала я, выпрямляясь.

— Не за что, миледи. Пока вы падаете реже, чем при знакомстве с лестницами, я считаю это прогрессом.

Нора из окна издала странный звук. Я повернулась к ней.

— Ты это слышала?

Она уже даже не пыталась делать вид, что ничего смешного не происходит.

— Да, миледи.

— Грегор, — сказала я, глядя на него с искренним уважением. — Да вы, оказывается, опасный человек.

— У вас дурное влияние, — ответил он.

И вот тут я поняла: да, что-то сдвинулось. Немного. Совсем чуть-чуть. Но сдвинулось.

Между нами больше не было только сухой вежливости, внутреннего протокола и взаимного изучения. Появилось что-то ещё. Не