Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева

— Куды! — вопит дворник. — Имущество сервитута!

— Аккуратнее, Николай Фаддеич! — бурчит и Щука. — Зачем тварей назад выпихиваешь? В них же ингредиенты!

Ответить дядюшка не успевает.

— И-и-и! — раздается из переулка то ли вой, то ли скрежет.

Оттуда стремительно, как олимпийские бегуны, вылетают еще несколько силуэтов. Такие же антропоморфные мороженые зомби, как и мерзлявцы, только отнюдь не медлительные! Наоборот!

— Холодрыги, ять! — ругается Щука.

Холодрыги выбирают целью дядюшку — самого опасного, как им кажется. Наверное, так и есть! Несутся к нему. Гнедич отмахивается небрежным жестом — чересчур небрежным! Одну холодрыгу уносит порывом ветра, зато еще три ловко от него ускользают.

Тах-тах-тах! — палит Щука из своего скорострела, но холодрыги демонстрируют чудеса паркура: катятся кувырком, прыгают по стенам. Одной гном простреливает башку, тварь падает навзничь; но две — целехоньки! И уже совсем рядом!

— Ви-и-и! — режет уши.

— Етижи пассатижи! — Щука вскидывает дробовик.

Грохот.

Одновременно с этим ту тварь, которую прыгнула на меня, сношу воздухом в сторону. Не как дядя — мощным неприцельным порывом, а наоборот: мягко, в момент прыжка. Не сшибаю, а отклоняю.

Мелькает раззявленный рот, выпученные мертвые глаза. Черт побери, у нее вместо рук — здоровенные такие сосульки! Ледяные лезвия!

— И-и! — звучит разочарованно.

Холодрыга хряпается на асфальт, один из ледяных клинков ломается со скрежетом. Второй тоже ломается, потому что на него наступает Щука. Ничтоже сумняшеся гном успокаивает холодрыгу ударом приклада.

А той, которая перед ним валяется на асфальте, башку разнесло на куски.

— Ви-и-и!

— Пятая! — орет гном. — Вон, на крыше!

Пятая холодрыга оказывается умнее своих товарок. Она не лезет к группе из трех бойцов, а, точно огромная лягушка, сигает с крыши почтамта прямо на дворника.

«Бах!» — уходит в молоко выстрел гнома. Воздух… трещит. Два потока, которые создали я и Гнедич, сталкиваются — и цели не достигает не один. Перед нами взметается вихрь, ёлка качается, взметается снежный буран.

А холодрыга пластает орущего дворника.

Бегу к нему, не оглядываясь на остальных. По пути воздушным тараном сношу холодрыгу с тела. Подскакиваю — мужик весь в крови, без сознания, фартук проколот ледяными клинками в нескольких местах. Ничего не успеваю поделать, когда…

— Ви-и! — приземлившая на задницу холодрыга опять атакует: с места в рывке.

— Отвяжись! — бью наотмашь дубинкой. Ледяные лезвия распарывают рукав и тулуп на плече, но холодрыге тоже не сладко: отлетела, затормозилась, стоит и качается, как контуженная.

— По башке ей, Егор! — орет сзади Щука. — Так же, с размаху! Бей!

Следую совету гнома. Хотя не очень хорошо понимаю, что у меня с рукой: ранен, не ранен, отшиб ее встречным ударом? Но рефлексировать некогда — надо бить!

…Хруст. То ли кости хрустят, то ли лёд. Но от мощного удара по голове тварь валится навзничь, и как-то сразу становится ясно: всё, эта готова, оттанцевалась.

— Молоток, Егор! — рявкает Щука, подскочив. — Голова — слабое место у них!

Не очень понятно, похвала это или команда: сорвав с пояса чекан, кхазад дополнительно дырявит монстру заиндевелую черепушку.

— Вот так!

Тем временем, лишившись единой координации, снегоуборщики оказываются неспособны сдерживать толпу мерлявцев. Зомби тут же начинают расшвыривать и валить технику. Те, кого Гнедич воздушный волной насильно впихнул обратно в портал, лезут обратно! Дядя усердно гвоздит их магией — но как-то неэффективно.

— Бошки им отрезай, Николай Фаддеич! — вопит гном. — Этим самым, воздушным лезвиём! Не надо по площадям лупить!

Я падаю на колени рядом с дворником. Вроде бы, дышит…

— Щука, помоги!

Кхазад яростно зыркает на тело, на портал и мезлявцев, на крыльцо почтамта…

— Эй, кто там внутри, алё! Раненого примите!

Ответа нет, хотя пара голов из окон только что торчала. Щука, вскинув дробовик, жахает в стену рядом с дверью, летит штукатурка и осколки кирпича.

— Ща в окошко шмальну, поняли⁈ Дворника возьмите!

— Тащите, сейчас откроем! — доносится сверху.

Подхватив мужика под мышки, тащим. Тяжелый!

— Подушку сделай… Воздушную… — пыхтит кхазад. — Чему вас там учат, а?

— Ну теперь кое-чему учат! — отдуваюсь я, на ходу формируя подушку: совет-то хороший!

Заволакиваем сторожа на крыльцо, распахивается тяжелая дверь. В проеме — строгая пожилая тётенька, в круглых очках, с пучком седых волос на затылке. И с дробовиком, как у гнома.

— Оставьте, дальше мы сами! — командует она. — Зинаида Петровна, зачем вы схватили бинты? Сначала вата и ножницы! Вон те, для бумаги — вполне подойдут… И водку, немедля несите водку из сейфа!

И пока дворника заволакивают в фойе почтамта, категорично внушает Щуке:

— Вон там — видите? — с того краю площади рождественская ярмарка? Там, кажется, прячутся несколько человек! В зеленых шатрах. Девчонки-продавщицы, сидели, дуры, до последнего…

— Дуры, — соглашается гном.

А когда дверь захлопывается, восхищенно кивает мне:

— Ух, какая женщина!

Но восхищаться почтовыми работницами совсем недосуг.

Гнедич, матерясь, с трудом отбивается от толпы мерзлявцев — удерживать их у портала у него точно не выходит, дворник справлялся лучше. Полосует воздушными лезвиями, отталкивает щитами, плющит атмосферным давлением — но уж слишком много уродцев. А они вроде и медленные — но настырные! И здоровье не берегут, прут вперед несмотря на любые травмы. Ну, почти на любые.

Рожа у дяди красная, глаза вытаращенные. Всё-таки он пустоцвет — не полновесный маг! Хотя, надо сказать, полновесных магов, которые применяли бы свои способности на полную катушку, я пока не видел.

— Scheiße… — бормочет Щука. — Ну, помоги нам Эру! Попробуем!

И, выхватив из подсумка гранату и коротко прошептав над ней заговор на кхазадском, — кажется, который не шпракх, а второй — швыряет ее в портал. С крыльца, над головами мерзлявцев.

«Пуф!» — доносится оттуда. Марево, из которого валят монстры, дрожит и схлопывается.

— А сразу ты так не мог? — ору я, пока мы бежим с крыльца к толпе мерзлявцев и Гнедичу.

— Мог! — рычит Щука. — Но это, во-первых, без гарантии! Скорее всего, только гранату переведешь! Во-вторых…

Он вонзает одному из мерзлявцев чекан прямо в лоб; другого сбивает корпусом; вырвав топор, пробивает голову и ему.

— Во-вторых, говорю тебе: ингредиенты! Щас толпу эту перебьем, глазок наковыряем! В-третьих…

Я едва не поскальзываюсь, услыхав, что