Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева

…Я, как могу, корректирую полет этого снаряда. Ну а что остаётся делать?

Бах, бах, бах!

Из-за витрины с блинами, точно ошпаренный кот, вылетает отморозко. Это такой же мерзлявец, как и прочие, только мелкий какой-то, диспропорциональный. На Соловья-разбойника похож из старого фильма! Щука взмахивает чеканом, промахивается… Отморозко проскакивает у него под локтем, а кхазад, поскользнувшись и дернув ногами в воздухе, с воплем шмякается на задницу.

В этот момент снова врубается свет.

И одновременно с ним — музыка!

Под грянувший полонез на льду появляются две… снегурочки.

Натурально, снегурки! Две барышни в бело-синих платьях, с русыми волосами. Одна, кажется, даже в кокошнике — или что там у нее на башке⁈ Некогда выяснять!

Потому что в руках у этих хтонических дев огромные ледяные серпы! И со скоростью, не уступающей холодрыгам, снегурки скользят прямо к Щуке — точно две фигуристки-синхронистки, красиво перелетая через стулья и трупы.

— Х-ХУ-У! — лепит отморозко в нашу сторону, вспрыгнув на столик.

Бум! — гремит воздух, наполненный льдом, от столкновения со встречной волной, запущенной Гнедичем.

— Rett hilfe! — орет Щука.

Тыщ, тыщ! — рвутся где-то петарды.

А из портала вываливаются еще два мерзлявца, совершенно дезориентированных.

У меня в голове только одно.

Воздушное лезвие!

И я должен создать его, не видя, где создаю.

Потому что в этой сраной пурге, поднятой Гнедичем и отморозко на пару — ни черта не видно!

…Я должен создать воздушное лезвие прямо сейчас — между летящими ледяными фуриями и телом гнома.

…И я создаю его.

— Ах-х! — звучит где-то посреди бурана.

Дзынь! — точно струна порвалась.

Бах, бах! — последние несколько петард.

Дум-дум-дум! — звучит полонез.

— Зевс, боэ! — невнятно, но громко вопит Гнедич, обрушивая воздушный молот на отморозко.

Тварь валится на раздавленный молотом столик.

…А я бросаюсь помогать Арине, которая тащит здоровенный огнетушитель туда, где рвались петарды. Кажется, мы вдвоем единственные, кто об этом подумал.

— Две пассифлоры и актинидия! — негодует девушка. — Столько труда было вложено — чтобы что? Чтобы спасти кхазада, который сам себя захотел убить?

Ближе к «Богатырским блинам» лежит Щука, засыпанный снегом — всё, что осталось от снегурок, напоровшихся на воздушное лезвие. А рядом с ним — два мерзлявца и одна холодрыга, которых никто из нас не заметил. Каждый из монстров обвит толстой зеленой лианой — те торчат из расколотых керамических горшков. Горшки шмякнулись сверху, с галереи оранжереи. Явно не сами собой! Две пассифлоры и актинидия, которые обратились в шевелящую инопланетную флору с шипами, надежно удерживают хтонических тварей.

— Копчик отшиб, scheiße… — бормочет кхазад.

Арина, кажется, с трудом удерживается от того, чтобы полить гнома из огнетушителя. Тем более, что в «Блинах» всё оказалось в порядке. Ну, если не считать разоренных нашим соловьем-разбойником холодильников с морожеными блинами. И копоти от петард.

— Премия в шесть окладов — твоя, друже! — радует Щуку подоспевший Гнедич. — Сделаешь себе новый копчик, титановый!

— Импланты, Николай Фаддеич, это ересь, — бормочет гном, который так и лежит в снегу, точно жук на спинке. — Щас я себе и поясницу застужу, gott verdammt…

— Портал! — сурово напоминает Арина. — Закрываем! Егор, ты умеешь?

— Вообще-то нет, — признаюсь я. — Могу только ману влить.

— Годится! — кивает Арина. — Господин Гнедич?

— А может, уже ну его? — отмахивается тот. — Скоро сам схлопнется! Гляньте, свет появился! Да и мерзлявцы перестали выпадать… Может, пока никого нет, в ресторан? Устроим небольшой пир во время чумы?

— И меня отнесите, — хрипит Щука. — На воздушной подушке только, Николай Фаддеич, а не как в тот раз!

Из серой тучи под потолком выпадает еще один белый ходок — и ковыляет прочь.

— Николенька, — рявкаю я, скопировав обращение бабушки Гнедича. — Строгановы платят долги, или как ты там говорил? Еще ничего не кончилось, городу нужна наша помощь! Закрываем портал!

— Ладно-ладно, Егор, чего ты? — бормочет дядюшка, глядя на меня с удивлением. — Айн момент, как говорит Щука…

Мы возимся минут пять, пока внизу группка казаков, судя по голосам, разбирается с остатками мерзлявцев. Наконец, портал исчезает — вместо него снова купол с вечерним небом, и луну видно. Но Арина глядит с горечью на пожухшую — даже отсюда видно! — зелень на галерее. Щука встал; с кряхтением разминает задницу, пинает ногами сугробы, в которые превратились снегурочки, бормочет что-то про «выпарить».

Кажется, Инцидент и вправду почти закончился? Свет больше не пропадает и не мигает, музыка вырубилась так же внезапно, как появилась, зато над одним из углов фудкорта включился здоровенный плазменный телевизор. Сдержанная ведущая на фоне стоящей в студии ёлочки торопливо передаёт местные новости.

«Инцидент силой шесть и четыре по шкале Ядринцева…»

«Большая часть порталов уже закрыта…»

«Тварям почти удалось занять мост, но благодаря самоотверженным действиям отряда во главе с есаулом Максимом Смердовым…»

«Пресечено более трех десятков случаев мародерства…»

«По сообщениям, так же успешно отразили атаки тварей жители сервитута Седельниково и персонал находящейся к северу от него колонии для юных пустоцветов…»

Фух! Камень с души упал!

«Общее количество жертв уточняется…»

«Но жители нашего сервитута всё-таки смогут торжественно встретить Рождество, несмотря на…»

«Чудовища не смогли прорваться к Спасскому Кафедральному Собору, а на главной городской площади устояла ёлка…»

— Здесь нету живых, Егор, — хмуро говорит дядя, глядя на меня. — Что, не чувствуешь? Арина, скажи ему.

Девушка кивает.

— Поэтому представим специальным службам — уверен, они скоро появятся! — позаботиться о телах, — дядя небрежным жестом обводит фудкорт. — Пошли лучше выпьем. Уверен, всем будет не лишнее! Я сейчас серьезно.

Арина упрямо мотает головой. Указывает на металлическую лесенку за специальной калиткой — вверх, на галерею.

— Я в оранжерею. Каким-то растениям еще можно помочь.

— Ну а ты, Егор?

— Я пройдусь по ТЦ, — говорю я, — может, еще где сидят мерзлявцы. А потом… Эти «специальные службы»… Им точно волонтеры потребуются, Николай. Рано бухать.

— Без меня! — заявляет дядюшка. — Мавр свое дело сделал! А-а, друзья мои, какие вы нудные! Пусть Гектор пал, а мы будем прославлены вечно! Я — в ресторан!

— Я скоро приду, — твердо говорю я. — Но сначала — осмотрю этажи.

Щука косится на меня с подозрением, но молчит. Другим глазом косится