Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева

…Я прижимаю к полу Арину. Глаза у нее огромные!

Кто-то с третьего этажа орет:

— Све-ет, све-ет появился, братцы! Значит, щас всё закончится! Помог Бог!

— Егор, слезь с меня? — слабым голосом говорит Арина.

А я спрашиваю в то же самое время:

— Ты не ушиблась?

…И электричество снова гаснет.

— Трифон, падла глазливая! — несется со стороны фудкорта. — Рот закрой и стреляй! Ничего пока что не кончилось! Волнами идет!

И опять выстрелы, и «уоу-о-о!» с эскалатора. И…

— Да сохранит тебя бог от печальной кончины! — вопит дядюшка, подбегая к нам. — Арина Викторовна, вы ли это? Я, наконец, оказался спасителем настоящей прекрасной дамы?

— Вы меня чуть не угробили, — огрызается девушка, опираясь на мою руку и игнорируя дядину. — А спас — Егор!

— Только тогда, как случится беда, дураки ее видят, — самокритично признает дядя. — Увлекся!

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я у Арины. — Пряталась?

Та фыркает:

— Если бы. Тут же оранжерея на самом верху, под куполом! Я там внештатный эксперт, помогаю… Ну, я же маг растений, забыл?

Точно, припоминаю… Над фудкортом был купол — стеклянный, — а его опоясывала галерея с лианами всякими и цветами.

— А что там с магазином электроники, Арина Викторовна? — ненавязчиво интересуется подошедший Щука. — Разграбили уже казачки… Или не добрались?

Арина испепеляет его уничижительным взглядом — бойкая барышня, быстро от шока оправилась.

— Стыдно должно быть, господин Хафт! Уверена, Гнедичи вам прилично платят — из денег Строгановых!

Щука лишь ухмыляется в бороду, а Арина идет в атаку, нацелившись на дядю Колю:

— Так вот! Портал открылся в оранжерее! Его нужно захлопнуть! Помогите мне!

— Сейчас подам лифт! — салютует Гнедич. — Щука, там ведь рядом с фудкортом была настоечная?

— Лучше по боковой лестнице! — машет рукой Арина. — Там чисто! За мной идемте, скорее!

И вправду, кабина лифта, которую мы несколько раз погоняли туда-сюда — точно по пневмопроводу — теперь выглядит ну совсем уж небезопасным средством передвижения. И не очень чистым. Пускай даже не в том смысле, который имела в виду Арина.

А на боковой лестнице в самом деле чисто — то бишь нету мерзлявцев. Бежим наверх. И…

— Там сидит отморозко! — на ходу частит девушка. — Где-то в блинах, кажется! Пол — каток, заиндевело уже вообще всё! Казаки с ним не хотят связываться, осторожничают! Но беда в том, что портал-то — активен! Оттуда мерзлявцы валятся, и прямо на эскалатор… Я одна не смогла закрыть, силы не хватило! Вдвоем мы сможем… А точнее, втроем, — спотыкается она, глядя на меня.

Когда выбегаем наверх, на третий этаж, где фудкорт — отчетливо понимаю, что тут холодно. То есть внутри ТЦ отчего-то холоднее, чем на улице! А конкретно тут, наверху, натуральный дубак!

Причина проясняется быстро. Едва мы выскакиваем на край фудкорта — видим разбросанные, перевернутые пластиковые столы и стулья. Между ними видны тела… и это не только мерзлявцы. Как минимум несколько фигур — казаки в папахах. Из-под ближайшего столика торчит безжизненная металлическая рука и видна лужа замерзшей крови.

— Dummkopf! — бормочет у меня за спиной Щука. — Взяли моду — ежели сервитут, то импланты носить! Сколько раз уж было говорено: здесь! Вам! Не Сан! Себастьян!

С последними словами он методично рубит чеканом мерзлявца, который, оказывается, стоял за дверью.

Фудкорт и вправду представляет собой каток: всё затянуто корочкой льда, местами даже сугробы лежат. А под потолком, перекрывая стеклянный купол, пульсирует искаженное пространство портала. На наших глазах оттуда с протяжным «ы-ы-ы» вываливаются три мерзлявца, шмякаются на лед и, поднявшись, начинают весьма бодро куда-то ковылять. Черт возьми, да там мужик барышне руку подал! — как пять минут назад я — Арине.

Щука с руганью вскидывает дробовик, но выстрелить не успевает.

Успевают до него.

С другого края фудкорта слитно бахает и стрекочет, и мерзлявцы опять валятся на пол. Слышится чей-то победный клич.

Однако за этим…

— Х-ХУ-У! —выдыхает весь фудкорт.

Ещё откуда-то — с третьей стороны, от витрин с надписью «Bliny Sibirskie Bogatyrskie» — несется снежно-ледяной шквал. Натуральная стена снега, в которой мелькают здоровенные ледяные копья — эдакие веретёна.

К счастью, летит это всё не в нас, а туда, откуда стреляли. Там раздаются одновременные хруст, грохот, скрежет и задушенный крик «Трифон, падла!»

— Отморозко! — тыкает пальцем Арина. — Где-то в блинах сидит!

— Как мой ни пламенен гнев, но раздумье полезнее будет, — дергает куцый ус дядя Коля. — Сначала этот вот ветродуй надо прикончить, потом уж порталом займемся. Там концентрация потребуется, а в таких условиях…

— Ну а как до него доберешься? — возражает Щука. — Пока добежишь — сдует. И гранату туда не докинешь… Я вот, например, на льду — как корова…

— Так мы с Егором направим тебя, — аргументирует дядя, — поможем добраться. Ты что думаешь, два аэроманта отморозко не передуют? А там уж ты сам, гранатой или топориком — на твое усмотрение.

— Николай Фаддеич! Это будет тройная премия!

— Славою гордый кхазад, беспредельно корыстолюбивый!…Иди уже!

На лице у Арины крайне сложное выражение, свидетельствующее не то о ее отношении к этому на ходу рожденному плану, не то о ее отношении к финансовым распоряжениям Гнедича. А скорее всего, о совокупном отношении к происходящему.

Тем не менее, Щука и дядюшка начинают действовать.

С воплем «А-а, ненавижу, сука, лёд!» гном вбегает на каток фудкорта, перескакивает через пару поваленных стульев, успевает подхватить пластиковый столик.

— Х-ХУ-У!

Порыв ледяного бурана несется к нему.

— Х-ха! Помогай, племяш! — встречно-боковой порыв, созданный Гнедичем, сбивает поток, созданный отморозко.

Опять начинается ад, где летают стулья, столы и новогодние украшения. Звук такой, точно великан рвет ткань.

Щука, кажется, успевает отбить столиком, что у него в руках, нацеленные ему в грудь сосульки, а потом столик улетает, а кхазад падает.

Не знаю уж, что там дядя имел в виду под «направим» — в задницу, что ли, кхазаду дуть, чтобы того гарантированно угробить? — поэтому просто стараюсь держать над лежащим Щукой воздушную линзу, чтобы гнома не зашибло.

В какой-то момент ветра немного стихают: кхазад вскакивает и снова кабанчиком прет в сторону богатырских блинов. Не добегая, размахивается, и…

— Frohes Fest, нах! — отправляет в полет…

Нет, не гранату.