Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева

«Воздушное лезвие» для меня слишком тонкая, сложная техника — поэтому орудую дубинкой и чеканом, а магией — помогаю себе. Отталкиваю, направляю, валю!

Пока не очень устал и не позволил загнать себя в угол, бить мерзлявцев нетрудно. Дома Денчик любил смотреть рилсы в духе «драка двух колдырей» — мама на него всё ругалась. Вот мерзлявцы по своим ТТХ на таких колдырей очень похожи. И мама, наверное, мое участие в этом побоище тоже бы не одобрила…

Но втроем — подбежав обратно к Гнедичу — мы легко справляемся с парой десятков монстров, ведь подкрепления к ним прибывать перестали.

— Что — в-третьих? — ору я Щуке, выдохнув.

Жарко! Взмок. Но рука вроде бы цела в этот раз — не прошила холодрыга дубленую кожу насквозь, спас меня тулуп. И тут прав оказался кхазад!

— А в-третьих, — довершает тот, бухнувшись коленом на грудь ближайшему из мерзлявцев и выхватывая из ножен нож, а другой рукой пытаясь открыть монстру глаз пошире, — в-третьих, Егор, как говорил один великий кхазад, сила действия тут бывает равна силе противодействия!…А-а, scheiße! Сглазил!!!

Ёлка шатается и кривится особенно сильно. Под ней — в основании дощатой конструкции, которая держит древо — вспухает пузырь нового портала. Дребезжат и срываются вниз игрушки, шуршат гирлянды, лопаются провода…

— Егор, держи ее! Помогай!

Мы с дядей совместными усилиями пытаемся удержать лесную красавицу от падения — от того, чтобы она грянулась прямо на расписные ярмарочные палатки, где, по словам тетки с почтамта, прячутся люди. Это непросто — вот был бы кто-то из нас телекинетиком! Аэроманту же производить подобные операции — как в варежках симку в телефоне менять. Реально, но сложновато.

Тем временем из портала лезет…

— А-а, verdammt, нах! — орет Щука, мешая русскую брань с кхазадской. — Это schneemann!

…Лезет снежный человек. Ну правда! Эта тварь больше всего похожа именно на него. То бишь на йети, бигфута или как там их принято называть — огромная такая горилла в грязно-белом меху; ростом добрых три метра!

«Вот, на Земле многие хотят встретить снежного человека, да всё никак, а я встретил» — лезет и мне в голову очередная несвоевременная мысль. Впрочем, в опасных ситуациях часто так. Мозг прокручивает фоново какую-то фигню — чтобы не страшно было, — а ты действуешь…

Вот и я действую.

Аналогично тому, как когда-то поступил с Гундруком — взмётываю в воздух бордовый ярмарочный шатер, который стоит рядом с елью и — шлеп! — нахлобучиваю его твари прямо на голову! Еще шатер — соседний!

— Славный замысел сердце согреет! — одобряет дядя и тоже шмякает сверху сорванный ветром шатер.

Вот только я «хватаю» шатры, в которых точно никого нету, а дядюшка — без разбора! Но у нас получается! Йети ревет, безуспешно пытаясь содрать с башки плотную ткань, путаясь в складках палаток.

— Щука, вали его!

— Легко сказать, — ворчит гном, трусцой направляясь в сторону монстра с дробовиком в руках. — Ну что вы творите, а? Ну кто так делает⁈

— Импровизируем! — орет дядя. — В умелых руках замысел как острый меч!

Грохочет дробовик, рвется под ногами монстра граната. Я снова отвлекаюсь от битвы, чтобы удержать падающую ёлку.

— АР-Р-РГХ! — монстр всё-таки срывает куски брезента, которыми мы пытаемся его спеленать.

Лупит себя в грудь кулаком: на белой шерсти — алая кровь, но ему, кажется, плевать! И…

Визг.

Он раздается со стороны зеленых ярмарочных шатров, которые еще уцелели — когда йети обращает туда налитый дурнотой взгляд.

Черт подери, там действительно люди прятались! И кого-то Гнедич, возможно, лишил укрытия — а йети теперь увидел! Что делать?

— Егор, вот эдак давай!

Дядя показывает стремительный смазанный жест — машет кулаком, и я скорее интуитивно, чем головой, понимаю, что он имеет в виду.

— Три! — орет Гнедич, и мы оба успеваем.

За мгновение до того, как йети прыгнул бы — на нас, или пустился в погоню за визжащими торговками — два мощных воздушных потока бьют его справа и слева. Двумя таранами, по ушам!

У Гнедича удар чуть сильнее, поэтому голова йети слегка дёргается в правую сторону. Но только слегка! Монстр стоит оглушенный, покачиваясь, точно подрубленный дуб.

В этот момент у меня в голове вспыхивает воспоминание… о том, что сделал другой Егор, тот.

Йети, конечно, порождение аномалии, но всё-таки, кажется, он живая тварь — в отличие от мерзавцев? Вдруг сработает?

Маны в воздухе море, поэтому я, не колеблясь, совершаю ровно такой же трюк, что мой тезка проделал с Александером фон Бахманом.

Забираю у твари ведь воздух из лёгких. Схлопываю их!

— АРГ… Х-Х-Х!

Еще сильней выпучив налитые кровью глаза, монстр качается…

И Щука из дробовика садит ему прямо в колено.

— ГУ-У!

…И тот рушится. К счастью, не на ёлку — зря я, что ли, ее держал! — и не на палатки с другой стороны, а вперед, ничком, прямо поперек площади.

Отскакиваем.

Бу-бум! — взметается снег.

Бабах! — Щука еще раз разряжает дробовик, на этот раз — прямо в ухо монстру.

Тело йети дергается.

Замирает.

Блин, даже жалко его!

— Силою горд ты, но Зевс одолеть помогает! — пафосно декламирует дядюшка.

Щука в том же ритме бормочет:

— Жопой в портале застрял: так восславим же Эру! — и поясняет: — Может быть, больше никто к нам сюда не пролезет…

— Что там с прекрасными дамами? — переключается Гнедич. — Пойдемте-ка посмотрим!

Прекрасных дам уж и след простыл: рванули куда-то прочь с площади. Ну и зря! Здесь, по крайней мере, мы есть!

Ярмарка же теперь выглядит будто после налета — в некотором смысле так оно и есть!

Щука рысцой пробегается по пустым рядам и вопит:

— Граждане! Есть кто живой? — попутно бесцеремонно рассовывая по карманам товары с прилавков: орехи, шерстяные носки и петарды.

— Ну как можно, мой друг! — восклицает дядя. — Гм, какие изящные рукавички. Пожалуй, возьму Ульянушке в качестве презента, на память… Да не гляди ты так на меня, Егор! Вот, я им денег оставлю! И за Щуку тоже! Строгановы всегда платят свои долги, верно?

Они вправду выкладывает на разоренный прилавок несколько серебряных монет — сильно больше, чем стоят рукавички и всё остальное.

—