Моя! И это не обсуждается - Мила Гейбатова

и просто смотрю в окно. Красиво.

– Знаешь, а ведь я уже больше двух лет не видела город ночью. Я и забыла, насколько

красиво смотрится искусственное освещение в темноте, – произношу я вдруг. Мне просто

хочется поделиться своими мыслями. Почему бы не сделать это с Адамом? – Даже окно не

открывала ночью, представляешь? Мне было жарко, не всегда в доступности был

кондиционер, в общежитиях его обычно не ставят, но я терпела, спасалась

вентилятором.

– Если честно, это ужасно, Айлин, – произносит Адам. – Действительно, ужасно – жить и

бояться. Но я теперь лучше понимаю твое недоверие.

Мы проезжаем особо ярко рассвеченный дом, на его участке как будто очень много

народа. Присматриваюсь и не могу поверить своим глазам:

– Это вечеринка Дмитрия? Я заметила несколько людей с нашего потока, – спрашиваю

удивленная.

– Да, – кривится Адам, – к сожалению, мы с ним соседи, в городе не так много районов

подобных этому. Но, к счастью, мы с ним не близкие соседи. На вечеринке ты тоже не

была, тебе хотелось бы ее посетить?

– Не уверена, по крайней мере не сегодня, – качаю головой. – Но что мы делаем в этом

районе? Общежитие находится рядом с институтом!

– Мы? – Адам замолкает на некоторое время. – Мы едем ко мне домой. Точнее, уже

приехали.

Он паркуется у такого же большого величественного дома, как и того, который

принадлежит Дмитрию, а может, этот даже больше и величественнее. Здесь нет яркого

света и пошлых гирлянд тоже нет, как и кучи бестолковых людей. Потому сравнивать их

немного затруднительно.

– Но я собиралась к себе в общежитие, а не к тебе домой, – произношу обескураженно.

– Я знаю, но я очень хотел представить тебя в новом статусе для дорогого мне

человека, – спокойно отвечает Адам.

Он помогает мне выбраться из машины, и тут–то открывается входная дверь дома, и

появляется Анна…

35

35

– Ты привез ее? Все получилось? – возбужденно восклицает девушка.

А я стою и не знаю, куда себя деть. Как–то Анна слишком радостна для той, кому

собираются изменить.

– Да, милая, все получилось, – Адам подходит к Анне обнимает и целует ее в макушку. –

Теперь я могу представить вас правильно, – он поворачивается ко мне, не выпуская

подругу из объятий. – Айлин, это моя сестра, единственный дорогой мне родственник.

«Сестра? Серьезно?» – естественно, не верю я.

Но мой мозг услужливо напоминает мне все моменты, когда я видела Адама,

взаимодействующего с Анной. Они обнимались, она целовала его в щеку, но все это было

как раз по–сестрински, по–родственному, ничего большего я между ними не наблюдала. Я

настолько не думала, что у Милославского может быть сестра, что и не думала о таком

статусе Анны.

– Но подожди, ты же вроде единственный ребенок, нет? Мне казалось, про тебя такое

говорили. И почему никто у нас не знает, что вы родственники?

– Не все нужно знать всем. У моей семьи сложная история, – поджимая губы, отвечает

Адам.

– Но ты зря думала, что он бабник. Он совсем не такой, – добавляет Анна. – Но что же

мы стоим на пороге! Проходите внутрь! Я стол накрыла, не была, правда, уверена, что

еда вас заинтересует, но решила, что стоит произвести положительное впечатление и с

этой стороны.

– С–спасибо, – говорю растерянно.

В общежитие меня сегодня не вернут. И стоит ли стремиться туда самой?

И тут вдруг я чувствую чужую неуверенность и смятение, это не мои эмоции, это Адам

ощущает. Правда, внутри меня примерно то же самое.

Не знаю, может быть, правильно идти на поводу инстинктов? Встретились истинные – и

вперед закреплять связь по полной программе. А то вот эти вот простые людские

расшаркивания заставляют чувствовать неловкость сильнее, чем после

незапланированного сближения в кровати.

– Идем, – Милославский отпускает Анну и снова подходит ко мне, – я искренне надеюсь,

что тебе у нас понравится.

Он стоит совсем рядом, его рука касается моей, и сразу внутри разгорается огонь,

который мы неаккуратно потушили в прошлый раз. Мое сердцебиение учащается, и

двигаться совсем не хочется. Хочется насладиться прикосновением, а ведь если на него

такая реакция, то что же будет дальше?

– Идем, – соглашаюсь я и словно в трансе делаю шаг вперед.

Тепло чужого тела покидает меня, но лишь на короткий миг. Милославский уже через долю

секунды становится аккурат позади меня, как заправский телохранитель. Очень

будоражащий фантазию телохранитель.

«Анна! Рядом сестра Адама. Нужно взять себя в руки и вести себя цивилизованно, а не

как голодная мартовская кошка».

Внутри дом оказывается не менее, а, может, и более шикарным нежели снаружи. Я впервые

задумываюсь о том, что разница между нашим с Адамом материальным положением

колоссальна.

– Как у вас уютно и красиво, – отмираю я и вспоминаю, что говорят приличные люди,

когда приходят в гости в обычной ситуации.

Вот только у нас ситуация совсем необычная, и близко.

– Спасибо, – улыбается Анна. – Идем, я иногда экспериментирую со стилем, Адаму все

равно, а я люблю менять обстановку. И с едой тоже иногда балуюсь, например, сегодня

все готовила сама!

– Нам сразу вызывать скорую помощь? Боюсь, организм Айлин не сможет справиться с

твоими шедеврами, – усмехается Адам.

– Нет! Никаких острых блюд на этот раз нет! Не пугай девочку, она и так бледная.

Сегодня все традиционно.

36

36

Хм, тщательно прожевываю мясной стейк, все и впрямь очень традиционно. Красивая

сервировка стола, искусственные свечи, белые салфетки, скатерть с изящной вышивкой.

А еще три человека за слишком большим столом.

Хозяйка всеми силами старается сделать атмосферу ужина непринужденной, второй

присутствующий молча ест и не сводит с меня внимательного взгляда и, собственно, я,

которая впервые благодарна опекунам, научившим меня этикету и поведению в приличном

обществе.

– Ты умница, Анна, все очень вкусно и красиво, – считаю нужным сказать.

Молчание от меня и Адама затянулось, неудобно перед его сестрой, в общем–то милой

девушки.

– Ты повторяешься, про красоту ты уже говорила, кажется, несколько раз, – смеется

Анна.

– Да? – выгибаю бровь. – Ладно, пусть так, – пожимаю плечами и отпиваю из бокала сок.

– Все, сдаюсь! – произносит следом