Запретный град - Андрей Огнёв

– Влада. Теперь вы соседи – пора познакомиться, – просто сказала мать, и в ее глазах заплясали искорки тепла. Она снова села напротив.

В душе Питера бушевал ураган противоречий: колючее нежелание проводить время с Владом спорило со сладким предвкушением. Аромат клубничного пирога, плывущий в воображении, манил как мифическая сирена, обещая нежность рассыпчатого теста и терпкость летних ягод. Он вздохнул, поддаваясь соблазну.

– Ладно, только… – начал он, но голос замер на полуслове.

Миссис Рэйвенвуд внезапно осела, будто невидимый кукловод перерезал нити, державшие ее тело. Глаза закатились, обнажив молочные белки.

– Мама! – надрывный крик вырвался хрипом.

Питер метнулся, едва успев подхватить падающее тело. Руки дрожали, но он бережно опустил ее на пол, где солнечный зайчик на паркете теперь казался насмешкой.

– Все будет хорошо, слышишь? Сейчас!

Аптечный шкафчик захлопнулся с глухим стуком. В ладонь легла темно-зеленая пилюля – крошечный спаситель. «Сработает?» – мысль пронзила мозг как шип. Печать на запястье вспыхнула, передав зеленую искру в лекарство. Оно вспыхнуло фосфорным светом, озарив слезы на щеках Питера.

– Ненавижу это! – прошептал он, сжимая кулаки.

Каждый приступ как впервые: тело матери, корчащееся в немых судорогах, паутина черных вен на шее, алые капли на ресницах. Привыкнуть? Это все равно что привыкнуть к ножу в сердце.

Она открыла глаза, едва проглотив пилюлю. Бледная, как лунный свет, но улыбающаяся.

– Не плачь. – Пальцы ее дрожали, гладя его волосы. – Все прошло…

«Неправда!» – хотелось крикнуть Питеру.

Но он лишь помог подняться, чувствуя, как хрупки ее кости, словно стекло.

– Давай отменим гостей. – Голос его сорвался на полтона выше.

– Нет. – Мама коснулась его щеки, оставляя след тепла. – Пригласи Влада. И… будь собой.

– То есть высокомерным ублюдком? – попытался шутить он, но смех вышел скомканным.

– Нет. Тем, кто сейчас держит меня.

Когда дверь спальни матери закрылась, Питер рухнул в кресло в своей комнате и закрыл ладонями лицо. Последние дни были словно удары молота: приказ Фрэйи, провал с Владом, печать на предплечье. Под кожей мерцал зловещий символ – треугольник в круге, хранящий две запертые души. Некроманты. Их смерть дала маме еще один день.

«Сделки не будет!» – эхо приговора било в виски. Тьма шевельнулась в кулаках, клубясь как дым от костра. Никто не знал. Даже мама.

Ее болезнь пришла тихо: сначала кровавая испарина, потом – черные прожилки под кожей. Целители разводили руками. Зеленоцветные пилюли лишь оттягивали конец. А потом… потом пришла тьма. Та, что шептала: «Только пожелай – и этот гнилой мир обратится в прах». Лишь мамина жизнь удерживала его от края.

– Пит, зайди! – Голос из-за двери вырвал из раздумий.

– Снова плохо? – Он вскочил, готовый мчаться за снадобьем.

Но мать сидела, сжимая едва погасший кристалл, через который сообщались новости города.

– Некроманты из банды Вирса… мертвы. Без душ.

– У них что, были души? – сорвалась с губ язвительная усмешка, но под взглядом матери он смолк.

– Совет это расследует. Это… не случайность. – Ее пальцы сжали простыню. – Обещай, что будешь осторожен, сынок.

– Мам, я не первокурсник-недотепа. – Он сделал шаг назад, пряча дрожь в голосе. – Кто бы ни сделал – его ждет Узилище душ. Мне пора, постараюсь вернуться как можно скорее.

Она вздохнула, читая между слов. Знала ли? Чувствовала?

Когда Питер вышел, ложь горела на языке раскаленным углем. Четырнадцать лет честности – и вот первый обман.

Покинув дом, Питер замер на пороге – сомнения пригвоздили его к земле. Обязанности куратора висели тяжким грузом: водить Влада за руку по лабиринтам магического мира, раскрывать ему тайны Малефистериума, оберегать от невидимых опасностей. Два года рабства – так он мысленно окрестил эту роль. Но теперь его терзал иной вопрос: зачем ему приказали устранить того, кого теперь велено опекать? Эта мысль обжигала как раскаленный уголь. Слишком поздно сомневаться. Одна ошибка – и все планы рухнут, словно карточный домик.

Он шагал по тропинке к дому Влада, утопая в воспоминаниях. Годы, потраченные на изучение жизни Основателей Малефистериума, выстраивание зыбкого моста над пропастью. Каждая деталь, каждый намек в древних манускриптах – все вело к разгадке. Лекарство для матери было близко, он чувствовал это кожей.

– Проклятие! – вырвалось сквозь стиснутые зубы. Питер ускорил шаг, засунул кулаки в карманы, словно это могло заглушить ярость.

У дома Влада его ждал сюрприз. Стефан, задрав подбородок, стучал в дверь с вызывающей наглостью. Солнце играло в его русых прядях, а поза кричала: «Смотри, я первый!» Влад появился на пороге, лицо его исказила гримаса раздражения.

– Привет, сосед! – Стефан растянул улыбку, будто вчерашняя схватка с некромантами была лишь шуткой. – Ночные кошмары не мучили?

– Вечерних хватило с лихвой, – буркнул Влад, скрестив руки. – Ты уж больно бодр для того, кого едва не прикончили.

Пауза звенящей тишиной повисла между ними. Питер вышел из тени дерева.

– О чем столь оживленная беседа? – Голос прозвучал ледяным звоном. Рука мелькнула в воздухе – жест приветствия, лишенный тепла.

Стефан протянул ладонь, глаза сверкали вызовом.

– Приветствую.

– Мы знакомы? – Питер прищурился, изображая недоумение, хотя каждый мускул в теле знал этого наглеца.

– Вполне. Ты встречался с моей сестрой…

– Ах, вспомнил! – Питер щелкнул пальцами, притворяясь просветленным. – Тот самый сопляк, что вечно путался под ногами.

– Мешал? Целоваться, что ли? – язвительно парировал Стефан.

– Следи за языком! – Щеки Питера вспыхнули, словно его хлестнули по лицу.

Влад подавил смешок, прикрыв рот кулаком.

– Я не сопляк! – Стефан выпрямился, пытаясь казаться выше. – И ответь: почему бросил Дженнифер? Надоела? Или это она тебя сплавила, раз ты теперь затворником прикинулся?

Повисла тишина, страшнее предыдущей. Сердце Питера болезненно сжалось. Воспоминания нахлынули волной: Дженнифер в слезах, ее слова, разорвавшие душу. «Твое сердце разделено. Оно почувствовало это». Тогда Питер пытался возражать, но она, мудрая и непреклонная, настояла: «Нам нужно обмануть проклятие. Никаких чувств – только поиск лекарства». Каждый день он видел ее через улицу, но не смел прикоснуться.

– Еще одно слово о ней в таком тоне… – Голос Питера стал тише, но в нем зазвенела сталь. Кулаки сжались, тьма внутри была готова вырваться с пальцев и расправиться с наглецом, как с теми некромантами.

Стефан отпрянул, бледнея. Влад, почуяв опасность, шагнул между ними, став живым щитом. Воздух наэлектризовался, словно перед грозой. Ветер подхватил опавшие листья, закружив их в безумном вальсе, сама природа затаила дыхание, ожидая разящей молнии и оглушительного раската.

10

Конвой

Защита Стефана и Влада оказалась излишней. Воздух вздрогнул от пронзительного треска электричества, и Питер, мгновенно собравшись, воздвиг ледяную глыбу, взметнувшуюся до роста самого Рэйвенвуда. Через снежную преграду стремительно перепрыгнул беловолосый юноша, чьи пальцы уже сверкали когтями, окутанными молниями. Приняв боевую стойку, он замер напротив куратора, голос звучал ровно, но сталью:

– Тронешь их – не сносить тебе головы.

– Киллиан! – в унисон вскрикнули Стефан и Влад. Последний добавил умоляюще: – Остановись!

– Остановиться? – бесстрастно повторил юноша, сверкнув глазами. – Ему