Хочу назвать женой - Виолетта Иванова

я нежной могу быть. Ты никогда другой женщины не захочешь. А что до мужа, так не люблю я его. Я тебя люблю и твоей хочу быть. Если молчать будем, никто и не узнает. Это только нашей тайной будет.

Тогда Илья просто из комнаты своей вышел, в дом, где ватажники жили ушел, там на ночь остался. Никому он об этом не говорил, не хотел видеть, как Данислав сердит будет. Любил его названный отец эту змею.

Марьяна не оставила свои попытки привлечь Илью, постоянно вместе с Даниславом на все сходки ближников приходила, на советы в приказной дом тоже шла. Она сидела рядом с мужем, но взгляда с Ильи не спускала.

Однажды Данислав вызвал к себе Илью в малую приемную в приказном доме. Илья вошел, поклонился. Данислав поднялся из-за стола, подошел к окну, сцепил руки за спиной.

— Скажи, Илья, разве я чем-то обидел тебя? — спросил атаман.

— Нет, Данислав, я никогда от тебя обиды не терпел. Я только тебе и Белолюбе своей жизнью обязан.

— Обязан…, - протянул атаман. — Так почему ты жену мою увести у меня хочешь?

— Да кто тебе такое сказал? — Илья удивился. — И в мыслях никогда не было.

— Мне Марьяна сказала, что ты ей прохода не даешь, — глухо проговорил Данислав, поворачиваясь лицом к Илье. — Слова ей срамные говоришь, зовешь разделить с тобой постель, меня с ней поссорить хочешь.

— Атаман, — Илья распрямил спину, — прими мою клятву. Перед богами клянусь, что ни словом, ни делом ничего не делал, чтобы обидеть тебя. Марьяну не желал никогда и не пожелаю. Она жена твоя, это свято для меня. Я не знаю, что она тебе говорит, но вот слово мое — я ни разу на нее взор свой не обратил.

Атаман помолчал, тяжелым взглядом вглядываясь в лицо Ильи.

— Хорошо, — вздохнул он. — Верю тебе. Иди.

Илья поклонился и вышел. Он шел к себе и думал, зачем Марьяна такое о нем наговорила? Мстит за то, что отказался от тела ее, любовницей своей не сделал? Не стал он тогда никому об этом рассказывать, вот и поплатился.

Прошел год, Марьяна больше не преследовала Илью, даже мужу стала чаще улыбаться. Данислав успокоился, тоже улыбаться начал, даже шутил иногда с ближниками своими. А потом решил подарок жене дорогой сделать на годовщину их свадьбы, для этого в город губернский собрался. Илья хотел с ним поехать, но атаман его в городке вместо себя оставил, взял с собой только двух ватажников.

К вечеру ватажники вернулись, тело Данислава привезли. С их слов, как только они в лес въехали, из засады кто-то в атамана стрелу выпустил. Они искали убийцу, но так никого не нашли.

Марьяна тогда так сильно по мужу убивалась, что многие не поверили в ее горе. Она после похорон Данислава в своей комнате закрылась, никого к себе не пускала, кроме Таислава, который вместе с ней приехал в качестве охраны и присмотра. Отец не хотел дочь одну отпускать.

Через десятину на общем сходе ватажников Илью выбрали атаманом. Ему пришлось в большой атаманский дом перебираться, где всегда атаманы жили. Хорошо, что комнат здесь много было, выбрал себе небольшую, как можно дальше от прежних комнат Данислава и Марьяны.

Старая Белолюба, которая Илью еще с детства знала и потом его и Данислава к себе в дом после смерти родителей взяла, а потом и по жизни рядом с ними всегда была, тоже перебралась поближе к Илье. Илья ее «мамушкой» называл, ближе ее после смерти Данислава никого не сталось. Был еще друг Богдан, но это уже другие отношения. А Белолюба им с Даниславом матерью стала, всю себя им отдавала.

— Сторожить тебя буду, — сказала женщина, — чтобы Марьянка эта зла тебе не сотворила. Ты бы гнал ее из атаманского терема, пусть к отцу своему уезжает. Много бед она натворить может, злая она, как змея подколодная.

— Да не могу я ее выгнать, — как-то грустно сказал Илья. — Она женой Данислава была. Он бы против был, если бы я ее из дома выгнал.

— Добрый ты, Илюша. Доведет твоя доброта до беды.

Первое время Марьяна себя скромно вела, в темных одеждах ходила, горе свое на показ выставляла. Через год вновь в нарядные платья одеваться стала, все чаще из своей комнаты выходила, старалась на глаза Илье попасться. В одну из ночей она снова пришла к нему в комнату в ночном платье. Но ничего не успела сказать, как открылась дверь и в комнату вошла Белолюба.

— Ты что здесь забыла? Не стыдно тебе к мужчине по ночам шастать? А ну прочь отсюда! — женщина наступала на Марьяну, а та даже растерялась и ушла.

— Вот же — ни стыда, ни совести у нее нет, — покачала головой Белолюба. — Ты бы закрывал свою комнату, а то войдет она к тебе, пока ты спишь, в постель твою вползёт, а потом и жениться на себе заставит.

— Спасибо, мамушка, — Илья приобнял женщину. — Осторожен с ней буду.

Не известно, как, но по атаманову двору разговоры пошли, что Илья привечает Марьяну, даже в комнату свою пустил, живет с ней как муж с женой. Людская молва что только не придумывала о них. Илье все это рассказал его самый близкий друг Богдан, который его первым ближником стал.

— Да она сама и распускает эти сплетни про вас, — как-то сказал Богдан, когда они одни в комнате остались. — Что она добивается?

— Меня оженить на себе хочет, — ответил Илья.

— Ты бы отправил ее подальше, — посоветовал друг.

— Не могу, — вздохнул Илья. — Не хорошо это будет, люди осудят.

Так и осталась Марьяна в одном тереме с Ильей, все чаще ее видели рядом с атаманом. Все больше слухов о близости их ходило. Кто уже об их свадьбе у Ильи прямо спрашивал, он только отмалчивался, сколько раз с Марьяной поговорить хотел. Но каждый раз останавливал себя, чувствовал себя виноватым перед Даниславом, перед памятью его.

Прошло два года, как Илью атаманом назвали. Он окреп, возмужал, держал своих ватажников в строгости, за порядком в городе следил, все последние новости сразу же узнавал. Дядька Афанасий стал его приказчиком, все дела на себя взвалил, учет вел, летопись писал. От него и узнал, что к лекарке Раде родня приехала — сестра родная и девица. Илья и сам не понял, почему, но когда Афанасий ему вечером о делах докладывал и о девице рассказал, его сердце дрогнуло. Впервые в жизни забилось его сердце не так, как раньше. Захотелось