Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

присела, открывая доступ вторым номерам, чтобы они могли швырнуть свои. Пара сотен дротиков взвились в воздух и обрушились на бегущую стену. Десять, пятнадцать, тридцать врагов рухнули как подкошенные. Кто-то упал замертво, пронзенный насквозь, кто-то закричал и пополз в сторону, волоча пробитую ногу.

Судя по раздавшимся крикам стало ясно, что нападавшие были лехитами — крики звучали на их шипящем языке.

Но остановить бегущую стену копьями не получилось. Лехиты врезались в щиты хирдманов с такой силой, что первая линия подалась назад на целый шаг. Заскрежетал металл, затрещали древки копий, закричали люди. Раненые и убитые падали на песок, и кровь начинала впитываться в землю.

Ратибор оказался в самой гуще. Три лехита навалились на него одновременно. Первый ткнул копьем — воевода поймал древко щитом, и копье скользнуло по железу умбона, оставив длинную царапину. Второй рубанул мечом — удар пришелся вскользь по шлему, и в голове у Ратибора зазвенело, но он устоял. Третий, самый опасный лехит, зашел сбоку и занес топор для удара.

— Осторожно, воевода! — закричал кто-то рядом.

Но Ратибор уже крутанулся, уходя из-под удара. Топор рассек воздух там, где только что было его туловище, и вонзился в плечо стоявшего позади лехита. Тот заорал и рухнул. А Ратибор, не теряя ни секунды, рубанул мечом первого и рассек его от плеча до пояса, разрубив кольчугу, мясо и ребра. Лехит упал лицом вниз, даже не вскрикнув.

Оставался второй, с мечом. Он был молод, рыж, и в его глазах горел тот нездоровый огонь, который бывает у людей, впервые идущих в бой. Он бросился на Ратибора с криком и тут же получил щитом в лицо. Нос хрустнул, кровь брызнула, молодой лехит отлетел назад и упал, закрыв лицо руками. Ратибор не стал его добивать — некогда было.

— Держать строй! Щиты! — заорал он, отступая на шаг и поднимая свой щит. — Не разрываться! Стоять стеной!

И хирдманы стояли, ведь они сражались не в первый раз. Их стена щитов была сейчас не такой плотной, как у лехитов, но каждый воин за спиной соседа чувствовал себя в безопасности. Они рубились молча, сосредоточенно, экономя силы. Мечи и секиры опускались и поднимались с ритмом кузнечных молотов.

* * *

Аудульф сражался в центре обширной поляны. Там было жарче всего — лехиты давили особенно сильно, пытаясь обойти викингов с варягами и захватить их в кольцо. Светлобородый великан стоял в первой линии, и его меч работала как поршень: взмах — и один враг падает, еще взмах — и второй. Он не защищался — он только рубил. Кровь заливала его лицо, руки, грудь. Чужая.

— Идите сюда, собаки! — заревел он, рубя очередного лехита. — Идите, я вас всех убью!

А потом издал такой звук, что даже у своих побежали мурашки по коже от ужаса. Это был волчий вой ульфхеднара. Вой тотчас же подхватил побратим Беляй, сражавшийся где-то рядом. Волчья сущность вырвалась наружу и врагам теперь лучше бежать без оглядки, потому что справиться с ульфхеднарами почти невозможно.

Клинок Аудульфа застрял в чьем-то щите. Ульфхеднар рванул его на себя — не вытащить. Лехит, владелец щита, тоже тянул, не отпуская, и оба закружились в странном танце, уставившись друг на друга. В этот момент другой лехит, маленький и юркий, поднырнул под руку Аудульфа и ткнул его ножом в бок. Нож скользнул по кольчуге, не пробив, но ульфхеднар взревел от ярости, дернул изо всех сил, вырывая щит с застрявшим клинком у лехита, бросил их наземь, выхватил второй меч и одним ударом снес голову маленькому лехиту. Голова покатилась по песку, а тело еще секунду постояло прямо, прежде чем рухнуть.

— Эй ты, женоподобный! — закричал Аудульф, поворачиваясь к первому лехиту. — Сюда иди!

Лехит, оставшись без щита, в страхе попятился, но Аудульф настиг его в три прыжка и вонзил меч ему в живот. Противник согнулся, обхватив клинок руками, и повис на нем, как мешок.

Аудульф выдернул меч, отпихнул тело ногой и огляделся. Вокруг него образовалась пустота — лехиты шарахались от этого белого дьявола, который валил их одного за другим, одновременно завывая по-волчьи.

— Что, испугались? — захохотал он. — Правильно делаете!

Но тут из темноты вылетело копье. Аудульф успел увернуться, но железо зацепило плечо, распоров кольчугу и пробив мышцу. Кровь хлынула по руке, но ульфхеднар не обратил внимания. Он подхватил копье с земли, ловко поддев ногой, и метнул обратно. Копье вонзилось в грудь того, кто его бросил.

— Вот так! Получай! — крикнул Аудульф и снова бросился в бой.

Рядом с ним бился побратим Беляй. Дрался он не хуже Аудульфа, также яростно и ловко, завывая не менее жутко. Его оружием были два меча одновременно, щитом Беляй не пользовался. Он почти не рубил мечами, а колол. Ловко, точно, без лишних движений. Один укол — под мышку, где кольчуга не защищает. Второй — в горло. Третий — в пах. Четвертый — в глаз. Лехиты падали вокруг Беляя, даже не успевая понять, откуда приходит смерть.

— Хорошо работаешь, брат! — крикнул ему Аудульф, отбивая очередной удар.

— Еще бы! Учил-то меня ты, брат, — ответил Беляй, вытирая клинок о чей-то плащ. — Ты ранен! Побереги плечо, а то истечешь кровью раньше, чем мы их побьем.

* * *

Пока хирдманы сдерживали натиск на поляне, Рюкис с Дзидрой и их лесовики делали свое дело. Они не бились в общей свалке — они зашли с фланга, откуда лехиты не ждали. Там, в подлеске, среди папоротников и молодых березок, залегли лехитские лучники. Они стреляли по лагерю, и их стрелы уже убили троих викингов и ранили пятерых.

— Берем их, — шепнул Рюкис своим.

Они двинулись вперед — два десятка теней, совершенно бесшумных. Лесовики сегодня не надели кольчуг — только кожаные куртки, пропитанные воском, и взяли небольшие деревянные щиты, обтянутые кожей. Так удобнее двигаться в лесу — полностью бесшумно, даже трава под ними не шелестела.

Первого лучника Рюкис убил ножом. Он подошел сзади, левой рукой зажал ему рот, правой полоснул по горлу. Лехит дернулся, захрипел и затих. Рюкис опустил его на землю бесшумно, как мешок с мукой.

Второго убил Вецин. Молодой лесовик волновался, но рука его не дрогнула: нож вошел точно между ребер, в сердце. Лучник упал лицом в папоротник, даже не вскрикнув.

Третьего и четвертого уложили Даргис и Тайвис — близнецы, которые делали все синхронно,