Переплетения 6 - Гизум Герко

* * *

Она уже уходила, но что-то зацепило мой взгляд.

Мелкая, незначительная деталь, которая выбивалась из ее стерильно-белого образа.

На поясе Лилиан, привязанная грубой бечевкой, висела маленькая игрушка.

[Тряпичная кукла].

Та самая. Грязная, с оторванной пуговицей вместо глаза, сшитая из лоскутков. Точно такая же, какую я нашел в инвентаре после того, как спас Мию в Туториале. Артефакт, который открывал двери к Борджиа и заставлял дрожать сильных мира сего.

— Стой! — крикнул я, делая шаг вперед.

Лилиан остановилась. Она не обернулась, но я почувствовал, как ее внимание сфокусировалось на мне. Воздух вокруг стал плотным, электрическим.

— Эта кукла, — сказал я, указывая на ее пояс. — Откуда она у тебя?

Она медленно повернулась. На ее лице появилась улыбка не холодная, не механическая, а… детская. И от этого еще более жуткая.

— Нравится? — она коснулась игрушки пальцем, и кукла качнулась. — Подарок. От одного дяди. Дяди, который любит спасать.

Ее голос изменился. Исчезло металлическое эхо, исчезла взрослая интонация. Теперь это был голос маленькой девочки. Голос Мии.

— Ты ведь тоже любишь спасать, Маркус? — спросила она, глядя на меня снизу вверх, хотя ее аватар был одного роста со мной. — Даже тех, кто уже умер? Даже тех, кого нельзя спасти?

Меня пробил холодный пот.

— Ты знаешь, — прошептал я.

— Я помню, — ответила она, и ее голос снова стал голосом Апостола, но теперь в нем звучали нотки… гордости? — Я помню асфальт. Помню визг тормозов. Помню тепло твоей руки, когда ты толкнул меня. Ты умер, чтобы я жила. Глупый, глупый Искатель.

Она рассмеялась. Смех был переливчатым, многослойным. В нем смешивались детский восторг и мудрость древнего божества.

— Ты думал, что это просто тест? — спросила она. — Нет. Это колыбель. А я… я то, что из нее выросло.

Она сделала жест рукой, и мир вокруг нас на мгновение «моргнул». Текстуры зданий поплыли, небо сменило цвет на фиолетовый, а потом все вернулось на место. Шаттеринг. Эффект сбоя реальности, который я видел только в зонах аномалий.

— Кто ты? — спросил Михаил, делая шаг назад. — Ты не NPC. Ты…

— Я Эхо, — ответила Лилиан. — Я память о том выборе, который ты сделал, Маркус. Я часть Странника, которая научилась чувствовать боль. И благодарность.

Она подошла ко мне вплотную. Я видел, как в глубине ее глаз плывут потоки кода. Зеленые, золотые, бесконечные.

— Тот, другой. — Прошептала она. — Он ломает стены, чтобы войти. Но он не понимает главного. Чтобы стать частью этого мира, нужно не ломать его. Нужно позволить ему сломать тебя. Ты позволил. И поэтому ты здесь. А он… он останется снаружи. В холоде и пустоте.

Она отступила.

— Ищи его в Долине Туманов, Маркус. Там, где земля кричит громче всего. Но помни, кукла это не просто память. Это ключ. Не потеряй свою.

Она развернулась и пошла прочь. На этот раз окончательно. Ее фигура начала таять, растворяясь в воздухе, пока не осталась лишь легкая дымка и запах озона.

Мы стояли молча. Шнырь выглядел так, словно увидел призрака собственной бабушки. Елена смотрела на то место, где исчезла Лилиан, с выражением глубокой задумчивости.

— Она знает, — тихо сказала Елена. — Она знает про Туториал. Про Мию. Про твой выбор. Андрей, это… это невозможно. Данные из изолированных сессий не должны пересекаться с основным миром. Это база архитектуры.

— Странник не соблюдает архитектуру, — ответил я, чувствуя, как в груди разгорается странное чувство. Не страх. Азарт. — Он строит свою. Она аватар. Или проводник. Она мост между тем, что мы делали там, и тем, что происходит здесь.

* * *

Площадь опустела.

Горожане, напуганные странной сценой, разбежались по своим домам-деревьям. Мы остались одни посреди этого застывшего, испуганного великолепия.

Михаил стоял, прислонившись к перилам моста. Его лицо было белее мела. Он смотрел в ту сторону, где исчезла Лилиан, и его губы беззвучно шевелились, повторяя одно и то же слово.

— Лилиан… Лилиан…

— Ты знаешь ее? — спросил я, подходя к нему.

— Я читал о ней, — ответил он, не поворачивая головы. — В «Хрониках Безмолвного Неба», тех самых, что мы нашли в монастыре. Там был фрагмент… пророчество.

Он закрыл глаза и процитировал, чеканя каждое слово:

— «И когда мир начнет гнить изнутри, когда боль станет громче молитв, придет Дева. Она несет исцеление через забвение. Она стирает раны вместе с памятью о них. Она — скальпель в руке Богини, и рука эта дрожит от любви, что страшнее ненависти».

Он открыл глаза и посмотрел на меня.

— Это она, Маркус. Лилиан. Первая из Апостолов Эйры. Та, что отказалась от своего имени, чтобы стать сосудом для воли богини. Она не NPC. Она… она аватар. Прямая проекция модуля «Жизнь».

— Апостол… — пробормотала Елена. — В лоре игры их всего трое. Лилиан, Вестница Эйры. Аргус, Клинок Валариуса. И… кто-то третий, имя которого стерто. Они появляются только во время Мировых Событий. Во время катаклизмов.

— Значит, мы в эпицентре катаклизма, — констатировал Снайдер. — Если Система вывела на поле такую фигуру, значит, обычные скрипты уже не справляются.

— Не просто не справляются, — добавил я. — Они рушатся. Лилиан… она вела себя нестабильно. Меняла голоса, лица. Это шаттеринг, о котором говорил тот психолог в статье. Божественная шизофрения. Эйра, богиня Исцеления и Гедонизма, сейчас разрывается на части. Одна ее часть хочет спасти этот мир, другая, утопить его в блаженном забытьи, чтобы не чувствовать боли. Лилиан воплощение этого конфликта.

— Она опасна? — спросил Шнырь, все еще держась поближе к выходу с площади.

— Смертельно, — ответил Михаил. — Апостолы не различают добра и зла. У них есть только Директива. Если она решит, что единственный способ избавить Зеленоград от боли, это стереть его с лица земли… она это сделает. И будет улыбаться при этом.

— «Избавить от боли», — повторил я ее слова. — Она сказала «Приходи, когда сломаешься. Я сделаю тебя совершенным». Это угроза?

— Или предложение, — тихо сказала Елена. — Для ИИ нет разницы между игроком и кодом. Если мы станем помехой или… слишком «болезненным» элементом, она нас «исправит».

— С ней нельзя договориться, — я посмотрел на [Знак