Иллюзия бесконечности - Марина Медведева

психологические мантры и каждое утро повторяла их в тщетных попытках стать счастливее. Не помогало. После ухода Вероники одиночество давило на грудь тяжелой бетонной плитой, Катя задыхалась от слез отчаяния и боли и не хотела жить. Зачем жить, если она никому не нужна? У родителей своя жизнь, они вспоминают о дочери пару раз в год — по праздникам. С подругами и раньше не ладилось, а теперь, из-за вечной угрюмости и неприветливости Кати, они будто сторонились ее, держали дистанцию. В двадцать семь хочется веселиться, радоваться жизни, а не плакать. Лерка Смирнова даже на свадьбу ее не позвала — мол, у тебя, Снежина, траур. Парня не было. Неудачные и мимолетные отношения в институте не считаются. Стоило вспомнить о прошлой «любви» и Катю охватывало гнетущее ощущение стыда и неловкости. Нет, видимо, она — холодная и секс тоже не для нее. Зачем всевидящий бог забрал Веронику? Почему не ее, Катю? Вероника пела и сверкала, словно сгусток яркого света, а Катя — незримая пылинка в огромной вселенной, дунь — и пропадет, словно и не было ее никогда. Она не рождалась, не существовала, не любила и не была любимой. Она никому не нужна.

«Бесконечность» пусть ненадолго дала Кате ощущение наполненности жизни. В Игре она другая — смелая, остроумная, красивая. Крылатая Ника — богиня победы. В сложных и насыщенных игровых буднях Катя забывала о себе настоящей, о своем жутком одиночестве, и порой даже о цели, из-за которой она здесь очутилась. Забывала, что хочет узнать, почему умерла Вероника. Игра казалась ей всемогущей и всезнающей. Она раз за разом бросала Катю в бурное море ее страхов. И здесь, в Игре, Катя находила силы, чтобы выжить, идти дальше. Она словно проживала две жизни. Одну — полную тоски и печали, но пока необходимую для существования ее требовательного живого организма. И другую — стремительный и лучезарный полет к успеху. Теплые лучи восхищения и любовь к новой себе. Нике — победительнице, а не угрюмой и застенчивой Кате, младшему следователю и дикой одиночке.

Эти две девушки никогда не пересекались. Они летели по жизни параллельными траекториями, их жизни протекали в разных вселенных, они никогда бы не поняли друг друга, если бы встретились. Игра вела Нику к счастливому будущему. И может там, на вершине, в лучах славы и богатства, частичка этого счастья достанется и Кате. «Наша судьба в наших руках» — сплошная ложь. Чаще мы не можем изменить нашу жизнь. Намертво застреваем там, где плохо. Тонем в болоте печали и боли, смакуем постигшие нас утраты. Отвратительные на вкус, но такие привычные. Ведь другого лакомства от судьбы мы не видели. Оковы несчастья слишком крепки, чтобы разглядеть мелькнувшие на горизонте крошечные возможности. Они как снежинки в лучах солнца, все тоньше, прозрачнее, растают — не успеешь и глазом моргнуть. Несчастье — ватное одеяло, из-под которого не выбраться. Разве что в другой жизни.

Ника жила на «Катюше» целую вечность и не ощущала одиночества. Можно влюбиться в игровой баг? Скажи ей раньше — рассмеялась бы в лицо. Ника знала себе цену и не разменивалась на уродов и неудачников. Катя никогда не влюблялась. До этого уровня. Выдуманный парень все же лучше, чем никакой.

— Ты можешь остаться здесь навсегда. Я попрошу Елену сохранить твой аватар. Мы будем вместе парить в игровой вечности.

Ника и Ярослав лежали на полу капитанской рубки и глядели на яркую россыпь созвездий на потолке. Космос непостижимо прекрасен, полон загадок и тайн, большинство которых не подвластны человеческому разуму. Ника вглядывалась в созвездие Большого Пса с блистательным Сириусом и мечтала о дальних странствиях по глубинам космоса на этом пустом корабле, где рядом с ней лишь он. Ярослав.

— Вряд ли это возможно, — сомневалась она. Ее «земной» разум еще не окончательно утонул в игровой реальности. — На Земле нет таких технологий. Я останусь здесь, пока живо мое тело, мой мозг. А потом кану в реке вечности. Где не будет ни тебя, ни бабушки, ни Вероники. Лишь серое ничто.

— Тебе не хватает веры, Ника, — мягкий голос Ярослава журчал нежно, успокаивающе. — Трудно жить одним днем, без надежды на будущее. Ты должна поверить, что здесь, в Игре, возможно абсолютно все.

— Не все — ты же не можешь умереть, как ни пытаешься, — прервала его Ника. Желая обидеть, ибо его слова больно задели нервные окончания ее измученной души.

— Может, я больше не хочу умирать? Теперь, когда я не одинок, рядом с тобой я мечтаю о другой вечности. О полете сквозь космос, о любви, о сексе.

— Все это будет не по-настоящему, Ярослав. Я все равно буду знать, что это Игра.

Ярослав склонился над ней, его синие глаза смотрели с любовью и легкой капелькой иронии. Губы приблизились к ее губам, и внезапно Ника ощутила сладость поцелуя и это ощущение поразило ее своим нереальным совершенством. Кончики языков соприкоснулись, и всколыхнули жар ее тела. Она резко отстранилась, испугавшись неведомых ранее ощущений.

— Сейчас это было по-настоящему, — сказал он, глядя ей в глаза. Темные волосы Ярослава слегка растрепались. Ника протянула руку и пригладила непослушную прядь. На ощупь, как живые.

— Я не думала, что смогу чувствовать так реально, — прошептала она, прислушиваясь, как трепещет ее взволнованное сердце. — Так не бывает. Это всего лишь Игра.

— Наша реальность — это то, во что мы верим. Поверь в нашу любовь, и ты почувствуешь ее, Ника.

— Меня зовут Катя, — она вновь попыталась отгородиться, воздвигнуть барьер между собой реальной и этим красивым и ненастоящим мужчиной. — Здесь лишь мой аватар. Ты не можешь любить его, в жизни я не такая.

— Ты можешь быть такой всегда. Нужно лишь поверить. Уж я-то знаю.

Его лицо снова приблизилось к Нике, и они поцеловались долгим, тягучим, как сладостный мед, поцелуем. Ника утонула в неожиданно прекрасных ощущениях, ее захлестнула нежная и бесконечно прекрасная волна желания. Она почувствовала, ей хотелось бы…

— Не бойся, все будет прекрасно, — прошептали его губы между долгими поцелуями, и она поверила.

И была любовь. Прикосновения, сперва робкие, нежные — они узнавали друг друга, пробовали на вкус, мелкими шажками двигались дальше. Становились ближе, откровеннее, обретали страстность, сперва неумелую, но постепенно слаженную, ритмичную. Становились единой линией, закручивались в невыразимо прекрасной спирали бесконечности любви. Дрожали, задыхались в нежном потоке волшебной красоты. Парили в невесомости вне пространства