Злодейка не хочет развода! - Ива Лебедева

боролся с последствиями травмы, а не с ее истинным «я»? И почему тогда сейчас, спустя столько месяцев, она вдруг вернулась? Нет, не вернулась. Стала другой. Сильнее, ярче, острее. Словно из старого запыленного портрета вдруг шагнула живая женщина, сошедшая с ума от жажды жизни.

— Ваша светлость, — Корвин прервал мои мысли, — господин Айден тоже там. В библиотеке.

— Что?! — Я едва не вскочил, забыв о фиксаторах. — Он же боится библиотеки как огня! После того случая, когда он случайно поджег ковер в читальном зале…

— Сейчас они сидят за одним столом, — невозмутимо продолжал Корвин. — Леди Юэль объясняет ему принципы построения векторов в магомеханике на примере… э-э… планирования азартных игр и вероятности выигрыша. Молодой господин слушает, открыв рот.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое тепло. Это было невозможно. Это было безумно. И это было самое лучшее, что случалось с моей семьей за последние годы.

— Корвин, подготовь машину на вечер, — сказал я, принимая решение. — И пошли человека в лавку «Синий иней». Пусть доставят самое лучшее платье из новой коллекции. Темно-синее. И никакой глазури, жемчуга или лишних бантов. Только стиль и достоинство.

— Вы собираетесь на прогулку? — удивился помощник.

— Нет. — Я посмотрел на папку с отчетами о Разломе и решительно задвинул ее в самый дальний ящик. — Мы собираемся на Праздник Весны. И я хочу, чтобы весь город увидел, что у ректора академии самая красивая жена.

В коридоре послышался звонкий смех Юэль и возмущенный возглас Айдена: «Да не может быть, чтобы косинус угла влиял на рикошет заклинания!»

Я закрыл глаза, вдыхая запах дома, в котором больше не пахло пылью и отчаянием. Если это побочный эффект той аварии, то я готов молиться всем богам, чтобы он никогда не прошел.

— И принеси мне чертежи новых протезов, Корвин, — добавил я уже тверже. — Те, которые я забросил в прошлом месяце. Кажется, пришло время не просто сидеть в кресле, а соответствовать своей жене. Раз уж она решила вытащить нас всех из болота.

Юэль

Телефонный звонок ворвался в робко расцветающее счастье как гром апокалипсиса. Вот честно, я сразу подумала, что это звонит кто-то нехороший.

Но грешила на Маркуса, этого хомяка недоделанного. И ошиблась. В смысле, это был не хомяк. Это было нечто более страшное.

— Негодная дочь, ты что, обо всем на свете забыла?! — Сварливый противный голос из трубки ввинтился в ухо, как победитовое сверло в бетонную стену. — Почему ты еще не приехала?! Сегодня пятница, и полдень давно миновал!

Я отстранила трубку подальше от уха и поморщилась. Не просто от звука, но еще и потому, что напряженно вспоминала: это еще кто так смеет со мной разговаривать?

Как он меня назвал? «Негодная дочь»? Что еще за претенциозная претензия, господи прости?

А! Ох…

Это же папаша Юэль! Еще один клещ, который пил кровь из этой глупой девчонки, а через нее и из Милада.

В романе граф Веймар описывался как напыщенный самовлюбленный индюк, чье состояние таяло быстрее, чем снег в апреле, исключительно из-за его страсти к сомнительным акциям и карточным долгам. Именно он в оригинале подталкивал Юэль к краже родового амулета Грейвисов, рассчитывая поправить свои дела. И именно он сейчас орал на меня так, будто я лично угнала его любимую кобылу.

— Алло? Юэль! Ты что, оглохла там в своем фамильном склепе?! — Трубка продолжала исходить праведным гневом. — Твой братец Теодор ждет! Мы все ждем! Если ты думаешь, что твое замужество освобождает тебя от обязанностей перед семьей, которая вырастила тебя и дала образование…

«Какое, к черту, образование? — мысленно фыркнула я, лихорадочно перебирая в голове сюжетные фреймы. — Научить девчонку правильно шнуровать корсет, строить глазки и ненавидеть мужа-инвалида — это теперь называется Гарвардом?»

— Папа? — Я постаралась придать голосу легкую, едва заметную хрипотцу, симулируя если не смертельный недуг, то как минимум глубокую мигрень. — Извини, я немного увлеклась делами академии. Что именно происходит в пятницу?

На том конце провода воцарилась зловещая тишина. Прежняя Юэль никогда не забывала о пятницах. В этот день она исправно привозила родителю «карманные деньги», которые тайком вытягивала из бюджета Милада, и выслушивала очередные наставления о том, как плохо ей живется с калекой.

— Что происходит?! — взвизгнул папаша, и у меня перед глазами прямо-таки встал образ пухлого мужчины с усами-щеточкой, активно брызгающего слюной на телефонный аппарат. — Семейный обед, Юэль! На котором должен был присутствовать господин Веррон, между прочим! Он привез уникальные бумаги по новому золотоносному прииску в северных провинциях! Нам нужны инвестиции твоего мужа, и ты обещала сегодня привезти чековую книжку Грейвисов!

О как. Золотоносный прииск, северные провинции. Маркус, дорогуша, так ты, оказывается, не просто мелкий альфонс, ты у нас в связке с моим любящим родителем работаешь? Решили устроить семейный подряд по распилу бюджета несчастного ректора?

Внутри меня шевельнулось что-то очень темное, холодное и до безумия азартное. Злодейская натура оригинальной Юэль, помноженная на мой собственный цинизм двадцать первого века, выдала идеальную тактическую схему.

Глава 23

— Опять какие-то заговоры? — Звонкий женский голос, раздавшийся за моей спиной, заставил меня резко развернуться. И открыть рот от изумления.

Дело в том, что о свекрови в этой истории я, конечно, читала и даже видела отрисовку. Но отрисовка одно, а в жизни женщина, у которой два взрослых сына, просто не должна выглядеть почти ровесницей их невест!

Или наоборот, никому она ничего не должна, как хочет, так и выглядит? Что-то же было в оригинальном тексте про родовое умение ее семьи до ста лет доживать красотками и носить всегда и исключительно зеленое?

— Мама? — на всякий случай уточнила я, кладя трубку на аппарат.

— Кто тебе здесь мама! — фыркнула свекровь, складывая на стол кучу каких-то коробок и пакетов.