Буря и чудной отряд - Ислам Иманалиевич Ханипаев

Мы вновь шли через лес. Дорога испортилась: то сплошная грязь, то широкие трещины, оставленные весенними дождями. Я пытался вспомнить эти места, ведь сорок лет назад мы поднялись на Ромашку, пролили там кровь, дали ей имя…

После той битвы мы верили, что враг с этих гор больше никогда не явится. А теперь явился, да такой, какого не ожидали. Не человек. И даже не дракон. Жмурово войско, коль Мурка не врет. Я посмотрел на него и в который раз спросил на всякий случай:

— Эй, Мурка. Ты ведешь нас к таким же, как ты? К мертвякам?

Он закивал.

— Они злые и пытаются убить людей. Так ведь?

Мурка подумал, посмотрел на Марфу.

— Чего? — спросила она. — Злые вы иль как?

Он кивнул, ступил в грязь и опять остался без ноги. Принялся ее выдергивать.

— Коль они все такими там будут, управимся мигом, — усмехнулся я.

— Ты уж попытайся. Эти жмуры измучили… — Марфа вдруг замолчала. Она шла впереди, а потому раньше нас увидела преграду — дерево, поваленное на дорогу.

Я слез с обоза, держа в руках топор.

— Это плохо. Чего делать будем? Долго провозишься, дровосек.

— Топор не для этого взял… — ответил я, внимательно вглядываясь в деревья вокруг. — И ствол тут не дурной. Подозрительно все это выглядит. Будто для того, чтобы путников останавливать.

Я подошел ближе и ровно по центру ствола увидел насечки. Кто-то уже пытался прорубить себе путь, и, видимо, для него это закончилось плохо, ведь рядом, на торчащей веточке, висел его амулет на серебряной цепочке. Я снял его, посмотрел и нашел выведенные руны. Читать и понимать их не умел, но уж больно на мои походили. Быть может, защитные? Вот только вряд ли они защитят от…

Опять истошный человеческий крик раздался снизу, с левой стороны от дороги. Чудень медленно побрел к густым высоким кустам, гортанно рыча.

— Чудень, нет, — произнес я осторожно. — Все уходим в лес. — Я указал наверх. — Чудень, ко мне.

Он нехотя подчинился. Я подпер камнем обоз и освободил Маришку от упряжи.

— Быстро уходим с дороги.

Мы нырнули в заросли и через сухие ветви, листву, паутину да кочки начали подниматься по склону.

— Жить, жить, жить. Как хочется мне жи-и-и-ть, — запел под нос Соловейко.

— Меньше пой, больше ногами двигай! — велел я и тут же услышал истошный рев: будто ярость медведя смешали с бешенством больших диких кошек востока.

Через мгновение нечто вырвалось из леса на дорогу и разломало обоз в щепки. Мы все замерли, видя сквозь кусты лишь очертания серой высокой твари.

— Помереть решили?! — закричала Марфа.

Я оглянулся, но не нашел ее рядом.

— Дубень, лезь на дерево!

Посмотрел выше — и вижу, как она лезет на дуб, да так, словно на деревьях выросла. Я рванул туда же, остальные — за мной. Первым хватанул Чуденя, велел:

— Наверх, быстро!

Чудень, обнажив когти, на диво легко начал карабкаться к Марфе. Следующий был певун — тяжело дыша, будто пытаясь всосать весь воздух горы, он добрался до меня и повалился на колени. В тот же миг страхолюдина ринулась к нам. Это существо стояло на двух ногах, серая лохматая шерсть окутывала его полностью, маленькими черными глазками оно смотрело на нас, а длинные, словно ножи, когти легко могли растерзать нас в клочья.

— Ты ведь не врал, когда говорил, что всяку тварь погубить успел? — спросила сверху Марфа.

— Всяку, — проронил я. — Но такую вижу впервые. Вверх!!!

Схватил Соловейко и почти забросил на ветку, затем наконец полез сам. Вижу — а тварь-то отвернулась, интерес ко мне потеряла. Куда смотрит-то?

Ох, Маришка…

Застряла уздечка кобылы в ветках немного в стороне. Пыталась рывками освободиться, но не могла. Разгребая с пути когтищами все, что мешалось, тварь направилась к ней. Не спешила, будто понимала: не денется никуда добыча.

— Это ша-а-анс! Сбеж-и-им, пока не смотрит на нас! — крикнул Соловейко.

— Лучше сам погибну, чем отдам Маришку на съедение! — ответил я, спрыгнул и закричал: — Эй, тварюга! Вот она я — пища твоя! Иди сюда!

Поднял булыжник, бросил в нее, попал в сгорбленную, перетекавшую мышцами спину. Такое дело страхолюдине не понравилось. Развернулась ко мне. Присела на задние лапы. Знал я позу такую — всяк дикий зверь перед броском ее принимает. Этот еще и оскалился, а морда будто человеческая, хоть и не видел я там ни мысли разумной. Нет, тварь это, с которой мне нужно сразиться.

Обошел ее кругом, встал перед лошадкой своей, резанул уздечку — и сбежала Маришка выше в гору. Но страхолюдине она уже интересна не была.

— Иди сюда! — закричал я.

Сорвалась с места гадина зубастая и ринулась ко мне с ревом оглушающим. Я же сжал покрепче оружие. Ух, пытался избежать я пролития крови в походе этом. Видит Создатель, пытался…

Остановилась страхолюдина на полпути. Посмотрела вбок на того, кого опять забыл я. Мурка ковылял в нашу сторону. Споткнулся о ветки, слетела черепушка и под ноги твари покатилась. Подошло к нему тело костлявое, подняло черепушку, посадило на позвоночник и посмотрело на страхолюдину, затылок гладкий почесав. Страхолюдина подняла лапу и вдарила по Мурке. Разлетелся на костяшки, будто и не было его. Опять села тварь на задние лапы, готовясь броситься на меня. Я приготовился еще раз. Остановилась. Подняла передние лапы — повылезали из-под них косточки. Выкатилась из кустов круглая черепушка и давай заново в Мурку собираться. Страхолюдина терпеливо дождалась — и другой лапой в обратную сторону кости отправила.

В третий раз приготовился я к бою. Оскалил зубы, чтоб от твари в злобности не отставать.

— Да чтоб тебя, Мурка! — ругнулся на него, отступая немного.

Тот собрался в третий раз. Прошел меж нами. Поднял с земли шишку, рассмотрел с интересом детским и протянул страхолюдине. Решила та более не резвиться и схватила Мурку за туловище. Начала трясти, словно псина — игрушку тряпичную, уму животному не поддающуюся. Полетели косточки во все стороны.

— Оставь Мурку! — велел я, стоя уже гораздо выше.

Страхолюдина выбросила то, что осталось от жмура, и шагнула ко мне. Я тут же вдарил в дерево гнилое, что упасть пыталось многие годы, да никак не могло. Зато после топора моего рухнуло: набрал ствол мощи, стукнул страхолюдину и накрыл собой. Зверь заревел! Когтями заскреб по стволу, пытаясь вылезти, но я несколькими ударами еще одно деревце повалил на первое, и еще одно. Два небольших помогли третьему зверюгу удержать. Подскочил я, взобрался с криком на ствол прямо над нею, занес топор… а она вдруг замерла, успокоилась, будто смирилась