Укротитель. Зверолов с Юга - Николай Скиба

нужен консервант. В идеале — формалин или спирт не меньше семидесяти градусов. Ни того, ни другого у меня не было. Щёлочь для этого не годится — она съест органику, превратив драгоценную железу в мыло.

Оставался «дедовский» метод — изоляция.

Если я не могу химически остановить распад, то нужно перекрыть доступ кислорода физически. Полностью погрузить железу в среду, которая не пропустит воздух.

Дрейковый жир. Как раз густой и при остывании становится плотной коркой.

Растопил его на горячем камне в углу и залил дно контейнера. Аккуратно, стараясь не повредить оболочку. Уложил железу и залил сверху, запечатывая наглухо. Закрыл крышку. Чмок.

Герметичный саркофаг. Теоретически, без кислорода окисление должно остановиться.

Теоретически.

Засунул коробку в самую глубину ниши.

Я буду спать чутко, головой прямо у тайника. Любой звук — и я проснусь.

Кара вернулась, легла и отвернулась к стене. Привычное молчание -уже привычный ритуал для неё.

Тем не менее, сон пришёл быстро — день был длинным, тело устало, и я провалился в темноту, как камень в воду.

Проснулся от шипения и резкого запаха гари.

Сел на тюфяке. Сон мгновенно слетел.

Звук! Из ниши доносилось тихое гудение. Вибрация. Сквозь щели тайника пробивалось болезненное, зеленоватое свечение.

Я не учёл одного. Магии!

Железа была химическим реактором, полным активного некротического яда — по сути, концентрированной магической кислоты. А дрейковый жир, хоть и выглядел как сало, был насыщен огненной стихией этих ящериц.

Термическая реакция!

Мозг мгновенно подкинул ответ. Некротическая кислота проела оболочку и вступила в конфликт с «огненной» основой жира. Вместо консервации я устроил алхимическую реакцию нейтрализации в замкнутом объеме!

Я вскочил и сунул руку в нишу. Пальцы нашли контейнер — и тут же отдёрнулись. Кипяток! Хитин, который должен был держать форму, размяк и поплыл, как воск. Внутри бушевало давление.

Твою мать!

Теория из прошлой жизни столкнулась с магической химией этого мира.

И проиграла.

А Кара спит. Совсем рядом.

ЧЁРТ!

Адреналин ударил в кровь быстрее, чем я успел подумать.

Схватил тряпку, тут же — контейнер обеими руками. Ладони обожгло — плевать. Рывком к двери!

Толкнул плечом, выскочил в коридор и побежал.

— … Рик… — сонный голос Кары.

Бегом-бегом-бегом! Мимо спящих загонов, к выходу из хозблока, на открытый воздух.

К выходу! На воздух!

Руки жгло, от контейнера шёл пар, и я чувствовал, как стенки прогибаются всё сильнее — давление газа внутри росло с каждой секундой.

Выскочил наружу. Солёный ночной воздух ударил в лицо.

Из-под крышки пошла тонкая струйка зеленоватого пара.

Контейнер страшно деформировался и…

Щёлк!

Крышка слетела.

Глава 11

Зелёная вспышка ударила по глазам — я едва успел выбросить контейнер и отшатнулся, закрывая лицо локтем.

Из контейнера выплеснулась волна дымящейся жижи — раскалённая масса зашипела на камне, разбрызгиваясь горячими каплями.

Я отскочил, споткнулся о выступ и сел на задницу.

Контейнера больше не было. На камне расплывалось дымящееся пятно, от которого поднимался зеленоватый пар. Крышка валялась в трёх метрах.

Руки горели. Я посмотрел на ладони — красные, припухшие, в мелких волдырях на подушечках пальцев. Кожа на правой содрана — горячий хитин проехался при рывке.

Фух, чёрт с ним — терпимо. Пронесло.

Или нет?

Едва я встал, чтобы отойти, как на улицу вылетел Шип.

Босой, в одних штанах, с плетью в правой руке.

Он увидел дым и меня. Его лицо стало таким, что понять было легко — я влип.

— Какого хрена? — Шип шагнул ко мне, плеть качнулась вдоль ноги. — Что ты устроил?

Я молчал. Любое объяснение было плохим. «Я экспериментировал с консервацией» — звучит как «я ворую и пытаюсь продать». «Контейнер взорвался» — ещё хуже, потому что означает, что я работаю с ядом.

Шип шагнул ближе.

— Последний раз спрашиваю. Что ты…

— Это я! — Pа спиной Шипа раздался голос.

Кара стояла в дверном проёме хозблока. Глаза заспанные, но уже жёсткие, сфокусированные.

Укротитель обернулся.

— Ты?

— Я грела дрейковый жир для мази. Брат вынес, пока каморка не задымилась.

Шип смотрел на неё. Потом на пятно.

— Дрейковый жир, — повторил он медленно. — Для мази? Что за бред? Так не воняет!

— Воняет, если перегреть. Попробуй сам.

Он не поверил. Я видел по его глазам — не поверил ни на секунду. Шип знал запах скорпикорного яда, и дрейковый жир, даже горелый, пахнет иначе.

— Кому ты рассказываешь, — прошипел он. — Да вы тут…

— Шип, — Кара шагнула вперёд — её голос стал жёстче. — Та смена. Ты же помнишь?

Укротитель замер. Левая рука дёрнулась. Лицо не изменилось, но жилка на виске дрогнула.

— Помню, — сказал он после паузы.

— Тогда мы в расчёте?

Шип стоял и смотрел на Кару. Потом перевёл взгляд на меня. В его глазах не было злости — скорее что-то тяжёлое и усталое, как у зверя, который знает, что клетка заперта.

— В расчёте, — сказал он. — Я ничего не видел.

Развернулся и ушёл в хозблок.

Кара стояла рядом со мной и смотрела ему вслед. Когда шаги стихли, она повернулась ко мне. В её глазах я увидел отчётливый страх старшей сестры за младшего брата.

— Ты достал меня, — прошипела она. — Пошли!

В каморке я сел на тюфяк и опустил руки в ведро с водой. Холод обжёг волдыри, потом стало легче. Кара села напротив, привычно подтянув колени к груди, и молча ждала.

— Смена, значит, — сказал я. — Что ты для него сделала?

Кара ответила сразу.

— У него рука отказала. Полностью, прямо на смене. Он работал с молодым скорпикором, бил плетью, и левая рука перестала слушаться. Просто повисла. Скорпикор дёрнулся, ещё немного и рванул бы на него. Я стояла рядом с ведром и перехватила цепь. Никто не узнал.

Она помолчала и добавила:

— Если бы Гордей узнал, что у укротителя на смене отказала рука — Шипа списали бы в тот же день.

— Знаю, — я вытащил руки из ведра и посмотрел на ладони. Волдыри набухли, кожа на правой содрана, но пальцы двигались.

— Спасибо, Кара, — сказал я. — Правда.

Она раздражённо дёрнула плечом.

— Какого дьявола ты творил ночью с ядом скорпикора? — спросила она.

Я рассказал всё. Не прятал и не смягчал — она заслужила правду после того, что сделала на площадке. Пожалуй, девчонке и