Укротитель. Зверолов с Юга - Николай Скиба

Поэтому моя задача — постепенно сделать так, чтобы наставник просто принял мой метод, как данность. Вбрасывать информацию по крупицам, а не огорошить результатом.

Добравшись до своей сырой каморки, я плотно закрыл дверь, задвинул засов и сел на тюфяк. Мышцы гудели после тяжелого дня, но мозг требовал подвести баланс.

Время считать активы.

За неделю: два серебряных от Гордея плюс четырнадцать медных от подсобничества — тридцать четыре медных общим счётом. Штраф за опоздание с отчётом — шесть медяков. Минусы расходы…

Итого: двадцать три медных чистыми за эту неделю.

Отлично, деньги надёжно спрятаны в нише каморки. Но мало.

Капля за каплей, медяк за медяком.

Мне нужно больше.

Я убрал инструменты в нишу и потянулся к тайнику, где лежали медяки, завёрнутые в тряпку и прикрытые хитиновым обломком.

Рука замерла на полпути.

Обломок лежал не так. Я ставил его широкой стороной к стене, узким краем наружу — привычка.

Сейчас обломок был развёрнут узким краем внутрь!

Кто-то брал его в руки и положил обратно, не зная, как он стоял.

Твою мать. Кто-то рылся.

Тело рефлекторно напряглось, но я мгновенно задавил выброс адреналина. Аккуратно отодвинул хитин и…

Пусто!

Ни тряпки, ни медяков.

Нас обчистили.

Я медленно выдохнул через нос. Никакой паники, только сухая констатация. Достал хитиновый осколок из ниши и поднес его к лицу.

Кто-то целенаправленно вскрыл мой «сейф» в моём же доме.

Мне опять оставили предупреждение?

Глава 10

Я сидел на корточках перед пустой нишей и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Столько денег! Столько работы, вёдра с навозом, два медных в день… и теперь тряпка пуста.

Думай, Валёк.

Шаги у двери — кто-то стоял и слушал. Тогда я решил — Дарен или его люди, проверяют, прощупывают.

А теперь это.

В первую секунду подумал на крыс. Залезли, двинули тайник… Очень хотелось поверить, потому что крысы — простое объяснение.

Но… монет не было.

Всё-таки Дарен? Он знает, где моя каморка. Что ему стоит подослать кого-нибудь или зайти самому, пока мы на смене? Каморка пуста весь день, дверь — доска с щелями.

Или Шип?

Наши с Карой деньги для них — сущая мелочь, карманная пыль. Любой из них забрал бы не ради денег, а ради послания: я могу войти в твою нору и взять что хочу, и ты ничего не сделаешь.

Или кто-то из подсобников. Слухи расползлись: «смотритель получает два серебряных в неделю». Зависть — штука тихая, она улыбается, кивает, а потом лезет в чужой тайник. Мог ли тот же Танис? Точного ответа не было, но доверять в Яме нельзя никому.

Я смотрел на пустую тряпку и думал о том, что здесь у меня нет ничего, кроме каменной норы с дырявой дверью. Заработать — могу. А вот сохранить негде.

Это нужно исправить. Следующая зарплата — через два дня, и, если тот, кто забрал монеты, узнает, что появились новые — придёт снова.

— Кара.

Она разматывала обмотки с ног после смены. Подняла голову.

— Деньги украли. Тайник пуст.

Секунду она смотрела на меня, будто не поняла. Потом лицо изменилось — кровь бросилась в скулы, глаза вспыхнули, и она вскочила с тюфяка так резко, что обмотка хлестнула по камню.

— Что⁈

Подлетела к нише, сунула руку внутрь, ощупала стенки, вытащила пустую тряпку и швырнула на пол. Ударила кулаком в стену — камень гулко отозвался, костяшки хрустнули.

— ТВАРИ! — прошипела сквозь стиснутые зубы. — Все монеты⁈ Мы горбатились — и какая-то тварь залезла⁈

Она металась по каморке.

— Я каждому загляну в глаза завтра! Кто отведёт…

— Кара. Сядь.

Голос, которым я командовал Султану. Я не кричал. Крик — потеря контроля, а контроль в норме. Даже сейчас, с пустым тайником и злостью, которая стояла комом в горле.

Девушка замерла и посмотрела на меня.

— Тыыыыыы, — она ткнула пальцем мне в грудь. — Ты хочешь СТЕРПЕТЬ?

— Слушай сюда, — холодно сказал я. — Терпеть никто не собирается. Да — это больно. Но это деньги, и деньги зарабатываются снова. Если ты завтра побежишь бить морды — настучат Гордею, и мы потеряем всё. Я потеряю доступ к зверю, поняла? Из-за кучки медяков. Этого нельзя допустить.

Кара стояла, тяжело дыша. Кровь с разбитых костяшек капала на пол.

— Тот, кто залез, сделает это снова, — продолжил я. — Значит, будет второй шанс. На этот раз я буду готов. А пока — молчим, работаем, не показываем, что заметили. Пусть думает, что мы проверяем тайник раз в неделю. Пусть расслабится. Понимаешь, Кара? Мы его тут, на месте прижмём.

Я взял её разбитую руку и осмотрел костяшки. Содрана кожа, кровит, кости целы. Оторвал полоску от тряпки и перемотал ей кулак.

— Перестань калечить руки, сестрёнка. Они мне нужны рабочие, помнишь?

Кара смотрела, как я перевязываю, и ярость в её глазах медленно оседала, затаивалась на дне.

— Я их найду, — сказала она тихо. — Может не завтра, но найду.

— Найдём. Вместе. Но по-умному, и переиграем в свою сторону. Поняла? Ничего не делай.

— Рик, да ты понимаешь, что…

— Кара! Слушай меня, поняла? — тихо сказал я.

Девушку пробрало. Она села на тюфяк, прижала перевязанный кулак к колену и замолчала. Я видел, как дыхание из рваного становится глубоким. Злость никуда не ушла, просто легла на дно.

Сел рядом и смотрел на пустую нишу. Внутри горело — так же тихо, как угли, которые ждут ветра.

Кто-то решил, что может прийти и взять мои деньги.

Ублюдки. Я этого так не оставлю, но успокоить Кару было очень важно — девка наломала бы дров.

Про Дарена я вслух не сказал…

Сделаю тайник с двойным дном. Контейнер, который снаружи выглядит как мусор.

— Короче… Я спать, — выдохнула девушка и толкнула меня в плечо.

Но я спать не лёг. Вместо этого достал хитиновые пластины — те самые, из мастерской — и взялся за нож.

Мне нужна коробка, которая снаружи выглядит как мусор, а внутри прячет то, что нельзя терять.

Работал тихо. Выбрал две пластины покрупнее, прижал к горячему камню в углу — пятнадцать секунд, снял, согнул. Дно получилось широким и плоским. Стенки — из четырёх кусков, подогнанных ножом, составленных вплотную. Щели между ними замазал жиром — чтобы не разъезжались.

Потом — главное. Фальшивое дно.