Укротитель. Зверолов с Юга - Николай Скиба

а «Закатный». Элитный подвид. Розовые уши, редкая генетика, пять золотых минимум. Я смотрю на эту мордочку и думаю — может, и вправду Закатный. А может, мой друг снова решил проверить, насколько я доверчивый.

Он посмотрел на меня, и улыбка не изменилась, но глаза стали холоднее на градус.

— У тебя минута. Скажи мне, что с этим зверем. Ошибёшься — ну, не обижайся, но я тебя выставлю, и мы оба потеряем время. А время, парень, это единственное, что я не продаю.

Глава 12

Я придвинул клетку ближе.

Потянулся к системе — привычное движение, но…

Ничего. Татуировки молчали.

Лже-лемур сидел в клетке и моргал, а система его не видела — будто зверя не существовало. Слишком мелкий? Или «Анализ» не работает на определённых видах?

Неважно. Справлялся и без системы как-то двадцать лет.

Наклонился к клетке.

Так…

Его слизистые? Розовые и блестящие. Нормальный цвет, нормальная текстура.

Не больной.

Шерсть не линяет, не сыплется, не свалялась. Глаза — ясные, зрачки реагируют на свет. Никакой инфекции.

Кара молча наблюдала. Варг жевал.

Я просунул палец сквозь прутья и коснулся уха зверя. Лже-лемур дёрнулся, но не укусил — привык к рукам, значит, ручной, не дикий.

Шерсть на ухе — мягкая, тёплая…

Вот оно!

У корней шерсти на ушах розоватый оттенок, но он неравномерный. На кончиках ровный и насыщенный, а у корней — с затёками, где пигмент лёг гуще. А где-то не лёг совсем и просвечивал рыжеватый, обычный цвет подшёрстка. Едва заметно.

Природная пигментация так не работает. Природный розовый равномерно растёт из фолликула — от корня до кончика, одинаковый по всей длине волоса.

А тут, ха, да это краска! Впиталась на кончиках, а у корней легла пятнами, потому что подшёрсток плотнее и хуже впитывает.

Я выпрямился.

— Зверь здоров. Слизистые чистые, шерсть в порядке, глаза ясные. Никакой болезни или инфекции. Твой поставщик не пытается впарить тебе больное животное.

Варг поднял бровь.

— Впарить… Впарить-впарить. Но?

— Но у него уши подкрашены. Посмотри сам.

Варг замолчал и несколько секунд смотрел на лемура. Потом наклонился, раздвинул шерсть на ухе толстым пальцем.

— Ха-ха-ха-ха! — он начал хохотать. Лже-лемур испуганно прижал уши и забился в угол клетки.

— Подделка! — Варг хлопнул ладонью по столу. — Краска, да хорошая какая, а⁈ А я-то думаю — может, алхимик какой-то обработал от паразитов, что за запах такой. А это — краска! Ох, Дэн, жук старый, ну я тебе припомню…

Смех оборвался.

— Ладно, парень. Ты не врёшь и не гадаешь. Это… редкость, знаешь ли. Большинство умников, которые ко мне приходят, начинают: «ну, мне кажется», «возможно», «я бы предположил». А ты — раз, и в точку. Мне нравится. Но.

Он наклонился вперёд, и стул под ним снова застонал.

— Помни одну простую вещь. Я человек добрый, щедрый, весёлый — спроси кого хочешь, ну кроме Гильды и Дэна, и ещё пары человек, которые сами виноваты. Но если кто-то мне врёт… — он развёл руками с выражением искреннего огорчения. — Ну, тогда мне приходится быть не таким добрым. И это меня расстраивает. Я не люблю расстраиваться. От этого у меня изжога. Так что давай договоримся — ты мне не врёшь, я тебе не вру, и у нас обоих прекрасное пищеварение. Идёт?

— Идёт, — сказал я.

— Вот и славно! — Варг хлопнул в ладоши и снова расплылся в улыбке. — Ну, теперь к делу. Ты мне показал, что у тебя есть голова и глаза. Хорошие глаза, кстати, — обычно такие только у старых укротителей, лет после сорока, когда уже пятьсот зверей через руки прошло. А тебе — что, двадцать? Откуда это у тебя — не спрашиваю, не моё дело, я не из любопытных. Я из корыстных, потому что ты мне выгоден, так что докажу тебе — расскажу многое. Но вот мне интересно: чего ты хочешь?

Господи, наконец-то.

— Две вещи, — сказал я. — Рецепт консервации железы скорпикора. И канал сбыта для этих желёз. Для начала.

Варг перестал жевать. Это был первый раз за весь разговор, когда его челюсть остановилась, и тишина длилась ровно секунду — но за эту секунду я увидел настоящего Варга.

Голый расчёт.

Потом улыбка вернулась.

— Железы! — сказал он с таким восторгом, будто я предложил ему жениться. — Парень, ты меня радуешь. Ты даже не представляешь, как ты меня радуешь. Позволь, я расскажу тебе, как это будет выглядеть. Каждый день в Яме чистят скорпикорные клетки. Потроха — на свалку. В потрохах — железы. Железы — в свалку. А на рынке одна железа стоит два золотых. Два! Это, как если бы ты каждое утро выбрасывал в помойку золотую монету, а потом жаловался, что денег нет. И вся Яма — вся! — делает это годами, потому что яд дохнет за час, и никто не умеет его хранить. Я уже молчу про другие реагенты, поставку которых можно наладить. И ты, парень, решил показать Яме, что ты мужик и по-тихому торговать. А умеешь хранить железы? Конечно, не умеешь, иначе зачем бы ты спрашивал рецепт, да? Ты пытаешься. Руки обжёг, всё понятно. Направление… направление правильное.

Он ткнул в меня пальцем с кольцом.

— Сколько желёз ты можешь добывать?

— Десять в неделю — минимум. В теории.

— Десять, — повторил Варг, и я видел, как за маленькими глазами щёлкают цифры. — Десять по два золотых. Двадцать в неделю. Восемьдесят в месяц. Минус мои расходы, минус алхимик, минус…

— У тебя есть алхимик?

— У меня есть всё, парень. Алхимик, покупатели, склад, люди, которые носят и не задают вопросов. Вопрос не в том, есть ли у меня — вопрос в том, есть ли у тебя. А у тебя пока что нет ничего, кроме обожжённых рук и хорошей идеи.

Он откинулся на стуле.

— Значит, так. Рецепт я тебе дам. Не из доброты — из расчёта. Мёртвый поставщик мне не нужен, а ты без рецепта сдохнешь — это мы выяснили по твоим рукам. Но рецепт — это аванс. А за аванс я беру проценты. Первые десять желёз — мои. Бесплатно. Проверю качество, налажу канал, познакомлю с алхимиком. Считай вступительным взносом.

— Две, — сказал я.

Варг моргнул.

— Что — две?

— Две железы бесплатно. Не десять. Этого