Укротитель. Зверолов с Юга - Николай Скиба

Она уставилась на контейнер.

— Зачем?

— Что за вопросы? Мало ли какая железа попадётся. Вдруг даже дороже обычной?

Кара помолчала, поджав губы. Спорить не стала — за последние дни она привыкла, что я делаю то, что хочу.

Мы оделись и пошли в столовую. Каша, была безвкусная, как всегда. Я проглотил свою порцию, не чувствуя вкуса. Голова уже работала: отчёт Гордею, Гривошип, утренняя кормёжка.

К наставнику пришёл как положено.

Гордей слушал вполуха и кивнул.

— Иди. И загляни к доске. Заказ на отлов поступил.

Я вышел из конторы и повернул к доске заявок.

Народу собралось много. Ученики, подсобники, трое укротителей, включая Шипа.

«Пещерный Дьявол. Вольный лот. Кто доставит первым — двести золотых от клана Хвоста.»

Я перечитал, чтобы убедиться. Двести золотых за одну тварь — хорошие деньги. Гордей поймает, оставит в питомнике и возьмёт сверху столько же за укрощение. Неплохо. Может кто-то из клана Хвоста заказал себе для своего Зова? Хорошо устроились, даже самим ловить не надо.

— Вольный лот? — шепнул я старику Танису, который оказался рядом.

— Ага, нечасто это бывает, — кивнул он в ответ. — Вольный лот означает открытую гонку. Несколько групп выходят одновременно, и кто притащит зверя первым — тот забирает куш. Все питомники участвуют, если хотят. Укротители получат свою долю, приличную. Подсобникам, как обычно — крохи. Стандартные два медяка за день вылазки и удача вернуться живым.

— Бред… — вырвалось у меня.

— Да, — ухмыльнулся дед. — Но вы не можете отказаться, ведь так?

— Так, — холодно ответил в ответ. — Ты тоже не можешь.

Танис похлопал меня по плечу и ничего не сказал.

Он был прав. Отказаться, если тебя выберут, нельзя никому. Даже укротителям. Даже клановому ученику, если наставник решит.

— Группы! — голос Гордея прокатился по двору. Наставник стоял на площадке, держа руки за спиной, с плетью на поясе. — Первая: Хорс, Лем, Грач. Южное ущелье. Вторая: Шип, Нури, Жёлудь. Таниса возьмите в помощники, задолбал этот старый дед, может помрёт. Идёте в восточный каньон. Остальных носильщиков выбирайте на свой вкус.

Старик поджал губы, кивнул мне и направился к Шипу.

Тот стоял у ограды — жевал свою вечную травинку, привычно пряча левую руку в карман. При звуке своего имени коротко кивнул, подхватил рогатину и двинулся к воротам.

— Третья, — Гордей скользнул взглядом по двору и остановился на мне. — Старший — Бурый. Младшие — Тем и Волох. Ваши носильщики — Рик и Кара.

Кара рядом со мной чуть выпрямилась. Я чувствовал, как она напряглась от готовности. Вылазки она знала лучше меня.

Гордей шагнул ко мне. Навис, как обычно. Голос упал, чтобы слышали только мы.

— Сдохнешь — мне будет проще, Рик. Одной головной болью меньше, и повод доложить барону Корфу, что Смотритель погиб.

Он выдержал паузу, глядя мне в глаза.

— Но лучше не сдыхай. Гривошип пока дороже тебя. Видел его состояние.

Развернулся и ушёл. Чёрт разберёт, что у него на уме. Но на самом деле, вылазка была полезна. Я обрадовался возможности изучить дикие земли своими глазами, проверить систему и собственные способности.

Кара процедила сквозь зубы:

— Скотина.

— Нормально. Пошли собираться.

Мы вернулись в каморку. Всего десять минут на сборы — группа ждать не станет.

Я разложил на тюфяке всё, что собирался взять. Каждая вещь должна была работать.

Контейнер с раствором — в карман. Склянка с то самой щёлочью, которой мы мыли загоны — едкая дрянь, выжигающая грязь с камня. Половину я перелил во флягу из-под воды и заткнул пробкой. Щёлочь для подсобника — это нормально. Никто не удивится.

Что ещё? Тряпки для перевязки, мало ли что. Чистые, отрезал от старой робы. Замотал и сунул за пояс.

Дальше — заточенный скребок. Подсобник без него выглядит голым. Официальный инструмент, при досмотре вопросов не вызовет. А ещё — полтора метра в длину, и при необходимости можно им ткнуть.

А вот нож лежал в нише, и я его не взял — не положено. Сразу же возникнет куча неудобных вопросов. Хрен знает, что за люди со мной. По памяти Рика Бурый, назначенный старшим, доверия не вызывал. Да и двое младших, учитывая Дарена? Сдадут.

Вместо этого взял простой кусок тонкой хитиновой пластины с заострённым краем. Годился для того же, что и нож, но выглядел как обломок мусора. Сунул в голенище.

Ещё фляга, эта уже с водой, и кусок вяленого кракелюра — в карман, рядом с контейнером.

Пока руки укладывали вещи, голова собирала досье.

Пещерный Дьявол. Живьём я его ни разу не трогал — в Яме панцирных держали в крытом загоне верхнего яруса, куда подсобников не пускали. Именно оттуда я слышал дикий рёв.

Зато в библиотеке читал целый раздел — не зря ходил.

Панцирная тварь размером с крупную свинью, покрытая костяными пластинами от морды до хвоста. Морда тупая, лопатообразная, челюсти способны перекусить прут толщиной в палец. Когти загнуты внутрь, как у крота, только каждый длиной с мой указательный палец, а он у меня немаленький.

Главное — ориентация.

«Панцирные ориентируются преимущественно по сейсмическим колебаниям грунта. Зрение адаптировано к условиям низкой освещённости.»

Я всегда хорошо запоминал, так что прокрутил эту мысль и примерил к тому, что знал из прошлой жизни.

Крот — слепой, но чувствует каждый шаг на поверхности. Барсук — роет нору с двумя выходами и при опасности уходит через тот, где тише.

Принципы одинаковые — что на Земле, что здесь, так ведь? Что ж, надеюсь, но полагаться на это буду с осторожностью.

Подземный хищник прижимает челюсть к камню и слушает грунт. Запах ему безразличен. Глаза в темноте бесполезны. Весь его мир — колебания породы.

Дальше можно подумать про схемы норы.

Основной вход расширен когтями, с параллельными бороздами на стенах. Второй уже аварийный, в противоположном направлении.

Всегда.

Любой подземный зверь роет два хода — так делают барсуки, так делают кроты, так делают тысячи лет все, кто живёт под камнем.

И ещё одна деталь из библиотеки: территорию Дьявол метит царапинами на стенах. Глубина царапин говорит о размере зверя. Мелкие — молодняк. Глубокие, до сантиметра — уже взрослый самец. Если на стенах рядом с норой царапины разной глубины — в норе, очевидно, что? Правильно — семья.

И последнее. Танис как-то обронил между делом, когда мы таскали мешки с мукой, что в старых норах панцирных всегда