Укротитель. Зверолов с Юга - Николай Скиба

Вот зачем контейнер с раствором на самом деле лежал в моём кармане.

Если на обратном пути попадётся дохлый или оглушённый экземпляр — железа будет свежей, с дикой, сильной особи. Это дороже.

Кара собралась быстрее. Роба, обмотки, фляга — ничего лишнего. Стянула волосы тряпкой, чтобы не лезли в глаза и посмотрела на мои разложенные вещи.

— Подготовился, значит.

— Ага.

— Рик, — она понизила голос. — Если там будет дохлый скорпикор… Ты же понимаешь, что это имущество Ямы. Даже там. Если поймают — Гордей закопает.

— Знаю. Но это такой бред… Кто-то пройдёт мимо, а если я подобрал, то нельзя?

— Короче, — она тяжело вздохнула. — Ты всё равно возьмёшь, да?

Я посмотрел на неё.

— Минимум два золотых, Кара. В мёртвом скорпикоре, которого всё равно сожрут черви.

Она стиснула челюсть и зло кивнула. Развернулась к двери.

— Пошли.

Мы подхватили мешки и вышли. Третья группа уже собралась у ворот Ямы.

Бурый смотрел прямо на меня. Лет сорок, массивный, с короткой шеей и широкими плечами. Голова наголо выбрита, на горле — старый бледный шрам. След когтей, причём крупных.

Человек, который однажды оказался слишком близко к чьей-то пасти и каким-то чудом сохранил кадык. Двигался он тяжело и уверенно, как каменная глыба.

Тем — младший укротитель, недавно переведён из учеников. Глаза бегали по сторонам, руки перебирали ремни на снаряжении. Нервный, но быстрый — я видел, как он двигался на площадке, и этот парень умел уворачиваться, это уж точно.

Волох — второй младший. Плотный, коренастый и молчаливый. Из тех, кто делает что скажут и не задаёт вопросов. Надёжный, как кувалда — туп и эффективен.

Кроме нас с Карой, Бурый включил в группу ещё одного подсобника — Зыка. Я уже знал его по столовой. Средних лет, со сломанным носом и плоским лицом. Тот самый мужик, который за кашей обсуждал приливы и тварей с материка. Он тащил мешок с ловушками и не жаловался.

Учеников на отлов не брали. Дарен перехватил мой взгляд и ухмыльнулся. Махнул рукой и пошёл в сторону клетки с Гривошипом.

Твою мать.

Я стиснул зубы. Формально этот ученик клана Жала был смотрящим за зверем и всем своим видом показал мне, что вспомнил о своих обязанностях.

Дёрнуло было, но Бурый мощно ухватил за плечо.

— Куда? Стой. Тем, давай.

Нас облили. Тем достал глиняную бутыль и прошёлся по всей группе — плеснул каждому на плечи и грудь. Жидкость пахла прелой травой и чем-то вроде скисшего молока.

— Это что за дрянь? — скривилась Кара.

— Перебивалка, — бросил Тем. — На такие вылазки нужна обязательно. Чтобы твари не чуяли за километр. Стоит полтора серебряных за бутыль, между прочим, так что скажи спасибо.

— Такого раньше не делали, — проворчал Зык.

— А ты что, раньше ходил на Вольный заказ? — прорычал Бурый. — Рот закрой.

Вонь облепила одежду и кожу. Я принюхался — специфический, плотный запах, который забивал всё остальное. Ни пота, ни дыма, ни хитиновой муки, которой пропитана каждая роба в Яме. Вообще всё исчезло.

Стало быть — так вот они маскируются от зверей на важных вылазках.

Бурый поднял кулак — и мы двинулись.

Скальные ущелья к востоку от города начинались сразу за портом.

Шли несколько часов.

Камень здесь был другим — светлее, чем вулканическая порода под Ямой. Серо-жёлтый известняк, изрезанный трещинами. В трещинах чернели провалы — входы в пещеры, которых здесь было столько, что ущелье выглядело как рассохшийся хлеб.

Я шёл замыкающим и тащил мешок с сетью. Глаза работали отдельно от ног. Укротители впереди читали камень и звериные следы — их хлеб.

Бурый шёл первым и объяснял на ходу. Царапины на стенах, тёмный каменистый помёт — значит тварь здоровая, хорошо жрёт. Осыпи были свежие, камень мелкий, выброшен из норы. Рядом — расширенная трещина, дышащая тёплым воздухом.

Я впитывал.

— Нора впереди, — Бурый остановился и поднял кулак. — Метров триста. Свежие следы, сегодняшние. Дьявол тут, у нас есть шанс.

А я по старой привычке смотрел на другое. Двадцать лет в зоопарке приучили меня читать не только хищника, но и фон вокруг него — воробьёв, мышей, насекомых. Мелкая живность всегда реагирует первой, и по её поведению видно всё, что происходило на территории за последний час.

Вокруг камни. Известняк, трещины и мелкая щебёнка. Обычная картина для ущелья. Но вот что зацепило: на тропе перед нами копошилась мелкая живность. Юркие ящерки в трещинах, мохнатый жук на камне, россыпь мошкары над кустом у стены.

Мелочь не разбежалась. Мы прошли, а она шевельнулась и осталась на местах.

Но мы-то облиты «перебивалкой». Наш запах забит. Для мелочи мы — камни, ветер, короче ничего живого. Поэтому и не разбежалась. Нормально.

А вот дальше по тропе, за поворотом — тоже не разбежалась. Те же ящерки. Та же мошкара, только гуще обычного — целый рой над колючим кустом. А ветка куста целая, не обломана. Значит крупный зверь тут не проходил, он бы задел. Но на камне была вмятина.

Да это подошва! А рядом — ещё одна. И ещё.

Три пары следов. Идут в том же направлении, что и мы.

Мелкая живность при них тоже не разбежалась. Значит — тоже перебивалка, может даже лучше нашей, если рой мошкары не тронулся с места.

Я догнал Бурого.

— Старший. Здесь прошла группа. Три человека, в хорошей обуви. Тоже используют перебивалку — мелкая живность на тропе не разбежалась. Идут к той же норе.

Бурый обернулся. Лицо не изменилось, но глаза стали тяжелее.

— С чего взял?

— Да вон же, свежие следы подошв на камне. И мошкара роится над кустом, но куст целый. Крупный зверь задел бы. Значит прошли люди. Перебивалка, я уверен.

Тем подошёл ближе, глянул на камень. Присвистнул.

— Точно, вмятина. Край чёткий. Старший, это не наш сапог.

Бурый помолчал и сплюнул.

— Конкуренты. «Хлысты» или вольные Звероловы. Они впереди.

Волох перехватил рогатину обеими руками. Зык рядом нервно переступил с ноги на ногу.

Бурый посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Подсобник с глазами, — процедил он. — Ладно. Двигаем. Если они у норы — будем решать на месте.

Мы шли молча. Между людьми натянулось напряжение, как цепь