Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

Предусмотреть (почти) все

Одним из ключевых аспектов, часто отмечаемых аналитиками «Атаки титанов», считается мастерское использование Хадзимэ Исаямой техники форшэдоуинга. Форшэдоуинг (от англ. foreshadowing, что можно перевести как «предвосхищение» или «предзнаменование») заключается в том, что автор вводит в повествование элементы, намекающие на грядущие события. Жест, фраза или сценография обретают пророческий характер, истинный смысл которого раскрывается лишь впоследствии.

Нельзя отрицать, что Исаяма многократно прибегает к этой технике, заставляя читателей интерпретировать происходящее. Однако в произведении множество примеров, особенно связанных с личностью Райнера и Бертольда или с миром за стенами. Эпизод в крепости Утгард объединяет несколько таких намеков. Например, Имир находит консервированную сельдь и сообщает об этом Райнеру. Однако сельдь – морская рыба, которую невозможно найти внутри стен, консервы еще не изобретены, а надпись должна быть для Имир нечитаемой. В одной сцене Исаяма размещает несколько элементов, намекающих на чуждую природу Имир и Райнера. Точно так же в первой части манги множество сцен, которые задним числом указывают на истинную личность воинов Марли. Двусмысленные фразы, персонажи, выделенные в кадре отдельно от группы, неоднозначные реакции – можно долго перечислять все предзнаменования, которые автор рассыпает по страницам. Таким образом, подсказки о ключевых моментах манги становятся очевидными задним числом, поскольку распределены по повествованию. Такой прием стал возможен благодаря предварительной подготовке: Исаяма держал в голове ключевые элементы своей манги. Личности предателей, правда о титанах и мире за стенами, поворот с главным героем и финал были придуманы заранее. Это позволило играть с повествованием и скрывать элементы, предвещающие события. Эта техника повествования широко используется в «Хранителях» Алана Мура и Дэйва Гиббонса – произведении, которым Исаяма, похоже, восхищается и которое послужило важным источником вдохновения. Многими читателями и аналитиками «Атака титанов» воспринимается как утонченный и выверенный до мельчайшего кадра нарративный механизм. Но действительно ли Исаяма все предусмотрел?

Сводить всю мангу к форшэдоуингам – реальным или воображаемым – значит забывать о ее природе. Этот прием создает иллюзию автора-демиурга, всезнающего и всевидящего, но упускает из виду значимость импровизации и интуиции – неотъемлемых спутников произведения, на протяжении десяти лет выходящего ежемесячно. Так рождается не только тщательно выстроенный план, но случайности и перемены, вызванные чувствами, настроением, озарениями автора. «Я рисую так, как чувствую», – говорит Исаяма. Многие упрекали его за неразвитую тему наследия Адзумабито в судьбе Микасы или за то, что в финале тот фактически отказался от дуализма Эрена и Райнера. Но так устроена серийная форма: одни сюжетные линии приносятся в жертву, другие возникают спонтанно.

Самый яркий пример – смерть Саши, которая изначально должна была произойти в 36-й главе. После обсуждения с редактором автор манги сохранил персонажа, по крайней мере на время, чтобы в итоге подарить ей особенно жестокую и абсурдную смерть.

Не стоит забывать: Исаяма – человек чувствительный, остро реагирующий на критику, в том числе в интернете. Вероятно, именно потому некоторые арки, такие как линия Марли, остались недоразвитыми: новые персонажи, включая Габи, так и не получили ощутимого развития, хотя поначалу именно она казалась важной фигурой. Самый главный вопрос касается финальной главы, которая ошеломила многих и породила шквал споров. Был ли это исход, задуманный с самого начала? Или Исаяма отступил в последний момент?

Ничто не предвещало параллели между Микасой и Имир, которая внезапно становится ключом к финалу. Как читателю принять превращение Эрена из харизматичного революционера в плачущего ребенка? Почему товарищи благодарят его за содеянное? Пытался ли Исаяма угодить всем? Или допустил ошибку в сценарии? К сожалению, однозначно ответить на эти вопросы невозможно.

Финал, непоследовательность некоторых тем – особенно вокруг Имир – и отсутствие четкой подготовки сделали Исаяму жертвой собственной репутации. Что думать, например, о кресте на дереве из первой главы, если один из ключевых сюжетов финала так и остался нераскрытым? Конечно, не каждое произведение обязано все объяснять: оно может и должно оставлять пространство для читательских догадок. Но именно финал манги стал жертвой того самого стиля Исаямы – стиля, который казался столь выверенным, что любое отклонение воспринималось как ошибка. Недовольство части аудитории вызвано не только спорным качеством последней главы, но и крахом образа «идеального рассказчика». Ведь если манга действительно полна форшэдоуингов, где грань между тем, что было задумано, и тем, что мы вообразили?

Цикличное повествование

Истории в жанре нэккэцу в идеале завершаются становлением личности главного героя, разрешением конфликтов и рождением нового будущего после того, как приведшие мир к смятению узлы развязаны. Решаются не все проблемы, но закладываются основы иной реальности, очищенной от болезней и комплексов старого мира. Однако финальная глава «Атаки титанов» отрицает такую логику: цикл ненависти не прерывается – напротив, возобновляется с новой силой спустя десятилетия после Гула Земли. Последний кадр намекает, что сила титанов не исчезла, и все может начаться заново. Наблюдаемое нами оказывается частью цикла, обреченного на вечное повторение. И, возможно, это уже случалось… Герои чего-то достигают на индивидуальном уровне, но коллективные и исторические конфликты остаются нерешенными, приводя их мир к гибели.

Цикл – сквозная идея «Атаки титанов», пронизывающая структуру повествования. Исаяма играет с повторами, меняя детали или точку зрения. Так, в первой главе Эрен и Микаса наблюдают возвращение Разведкорпуса. Эрен потрясен: те, кого он боготворит, возвращаются в изможденном виде и встречают презрение толпы. В 30-й главе эта сцена повторяется, но теперь Эрен – в рядах корпуса и, вымотанный, встречает на себе восторженные взгляды детей. Таких повторений множество. Они отражают развитие или, напротив, регресс персонажей. Во время битвы при Орвуде Эрен замечает троих детей у подножия стены, глядящих на титаническую фигуру Рода Рейсса. Эта сцена отсылает к первой главе, но теперь Разведкорпус располагает средствами, чтобы предотвратить трагедию. Так повторение становится не только реминисценцией, но и попыткой изменить ход вещей.

Иногда повторы трагичны. Персонаж Ханнес дважды сталкивается с Улыбающимся Титаном – Диной Фриц. В первый раз он хочет защитить семью Йегеров, но, одолеваемый страхом, уносит детей, оставляя Карлу умирать. Позже, в 50-й главе, он находит в себе мужество выступить против того же титана, чтобы спасти Эрена и Микасу, – и погибает. Если в первый раз его подвела трусость, то теперь – сила. Более того, в манге прослеживается ироничная закономерность: заявления о храбрости нередко приводят к быстрой гибели второстепенных персонажей.

Подобно тому, как Исаяма пересобирает сцены, меняя их элементы, он любит представлять одни и те же события с новой точки зрения. Это