Две души - Лана Фурман

Он тихо смеётся своим мыслям, а я обнимаю его крепче перед прощанием.

Ника уже успела включить обогреватели в игровой над гаражом, поэтому я сразу снимаю куртку.

— Ого, ты чего такая раскрасневшаяся? — первое, что она у меня спрашивает, увидев.

— Долгая история.

— А я люблю долгие истории, — она хлопает ладошкой по дивану, приглашая присесть, и я плюхаюсь, облокотившись на мягкую спинку. — А где Артём?

— Я только от него, сегодня мы вдвоём, — улыбаюсь ей мягко, а Дара хмыкает, напоминая о своём присутствии — ведь нас всё-таки трое. Лицо Ники выдаёт любопытство и предвкушение, что я вот-вот расскажу ей какой-то секрет.

— И что вы делали? — она наклоняется ко мне.

— Целовались.

— И всё?

— И я чуть не сожгла его рисунки в порыве страсти.

От удивления на лице Ники я фыркаю и отворачиваюсь, снова раскрасневшись.

— Что ты опять натворила, ведьма!?

— Я просто увлеклась! — начинаю смеяться, и Ника хлопает меня по плечу. — Я не знаю, как это контролировать, — выдаю уже спокойнее. Теперь на лице Ники появляется лёгкая тревога.

— А что говорит Дара? Она ведь… она должна знать. Ей сколько лет? Двести?

Я смотрю на Дару в другом углу игровой. Та стоит неподвижно, но взгляд прикован к Нике — напряжённый, ожидающий.

— Дай ей куклу, — говорит она.

Меня пробирает холодок. Что она задумала? Но выглядит она серьёзно.

— Что такое? — Ника снова нервничает, голос становится тише. — Дара что-то говорит?

Я молча подхожу к куртке, висящей у выхода, и достаю куклу из внутреннего кармана. Разворачиваю красный платок, на который Дара сама указала, когда я покупала его в ТЦ. Протягиваю куклу Нике. Она смотрит на деревянную фигурку, и её лицо бледнеет. Не двигается, только сжимает пальцы на коленях. Тишина затягивается. Я вижу, как она сглатывает, как напрягаются её плечи.

— Дара попросила тебе передать, — говорю я.

— Зачем? — голос хриплый, едва слышный.

Пожимаю плечами. Ника медленно, с дрожащей рукой, наконец берёт куклу. Пальцы почти не слушаются, но она аккуратно удерживает её.

— Я не держала её с детства, — признается она шёпотом, и в этом шепоте слышится и страх, и какая-то давняя боль.

Она разглядывает куклу, поглаживая, поправляя платье — как, видимо, делала в детстве, когда нашла её. Но теперь каждое прикосновение осторожное, будто кукла может обжечь. Затем поднимает взгляд на меня и медленно переводит его в сторону Дары. Кажется, они обе молчат около минуты. Ника смотрит на Дару с нескрываемым любопытством, но в её позе — застывшее напряжение, готовность отшатнуться.

— А ты изменилась, — говорит она Даре. Голос дрожит, но она старается держаться.

Дара улыбается и наклоняет голову.

— А я скучала по твоему взгляду, полному надежды на дружбу.

— И всё такая же язва! — Ника выдыхает, и в голосе проскальзывает слабое облегчение. Но руки всё ещё мелко трясутся.

Дара подходит к дивану и садится на край. Впервые она таким образом присоединяется к нашей компании по-настоящему — не как дух, которого вижу только я, а как новая, третья подруга. По крайней мере, у меня такое ощущение. А вот Ника слегка отодвигается, примеряясь к безопасному расстоянию, хотя куклу из рук не выпускает — пальцы побелели на деревянных плечиках.

— Саше повезло, что с ней я. Часть её силы я забираю себе, и не всегда всё заканчивается катастрофой. Но когда она не хочет, чтобы я мешала, — Дара поворачивается ко мне и оглядывает с головы до ног, намекая на мои желания, и я краснею, — тогда я не могу контролировать всё, и случаются такие неприятности.

Я мысленно вздыхаю. Получается, Дара в такие моменты выступает моей личной нянькой — чтобы с мальчиками не шалила. Со временем я смогу сама управлять своей силой, но пока без неё никуда.

— Э… Ясно, — шепчет Ника, не шевелясь.

— Спрашивай, что ещё тебя интересует, — говорит ей Дара.

Я не двигаюсь. Мне она такого не предлагала. И хоть сама сгораю от любопытства, молчу — не перебиваю.

Ника поднимает взгляд к потолку, что-то вспоминает, потом набирает воздух — и осекается. В её голове, кажется, тысяча мыслей одновременно, и она не может решить, какую выпустить первой.

— Ты же знаешь, что я могу понять, что у тебя в голове? — спрашивает Дара.

— Ты читаешь мысли? — Ника прикрывает рот рукой, будто её секреты могут вырваться именно через него.

— Нет. Скорее, я просто понимаю и ощущаю мысли других. Ещё вопросы?

— А мне задать можно? — я сажусь на середину дивана между ними.

— Ты и так знаешь, что у меня в голове.

— Я бы так не сказала. У меня тоже есть вопросы.

— Знаю, — отвечает Дара.

Мы с Никой переглядываемся. На её лице — удивление пополам с недоверием.

— А я думала, у вас вообще нет никаких секретов и вы всё друг о друге знаете, — говорит Ника, и в голосе сквозит растерянность.

— Так и есть, — отвечает Дара.

Я хмурю брови. Что значит «так и есть»?

— Просто Саша либо не помнит, либо не понимает, — Дара улыбается Нике. — Глупенькая.

— Эй! — возмущаюсь я, но внутри понимаю: в чём-то она права, даже если шутит.

Нику это веселит — она улыбается Даре в ответ.

— Хорошо, у меня такой вопрос. Ты теперь не та «тёмная» Дара, что была прошлым летом, верно?

— Да.

— Тогда кто тебя избавил от этой нечисти?

— Саша.

У меня потеют ладони. Я не могу пошевелиться.

— Как именно? — не унимается Ника.

— Она знала, что делать, хоть и думала, что это Анна помогла через её тело. Но это была Саша.

Мне не нравится, что они говорят обо мне, будто меня здесь нет. Дара наконец замечает это, но вместо того, чтобы остановиться, просто забирает моё недовольство — и я наконец выдыхаю.

— Она знала, что делать, потому что её вёл Сварог? — продолжает Ника.

— И это тоже, но не только.

— А что ещё?

Дара переводит взгляд с Ники на меня — видимо, ждёт, что я отвечу. И я знаю ответ, но не могу его озвучить. Не потому что не готова сказать кому-то, а потому что если скажу, то сама услышу — и это станет правдой по-настоящему. Вместо этого я решаю перевести разговор на то, что волнует меня сейчас: на то, что предстоит сделать в ближайшие дни, и на ту, кто может всё испортить.

— Дара, — начинаю я, не поднимая на неё взгляд. — Ты знаешь, почему Юля так странно