Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева

Сегодня тренировочный зал выглядит необычно: с потолка свисает длинный потрепанный канат.

— Будем учиться делать простые, но тонкие манипуляции, — провозглашает Макар Ильич. — Классическая задача: отрезать кусок каната! Использовать можно что угодно: хоть вашу стихию, хоть сырую ману, хоть ритуал. Главное — сделать всё четко и быстро. Нарезать будем кусками сантиметров по десять, у кого вышло длиннее или неаккуратно — тот пятерки не получит. Карлов, покажешь пример?

— Да легко! — соглашается Карлос.

Взмахивает рукой, рубит низ каната тонким ледяным лезвием — забавно, Серёга у нас получается, как те холодрыги!

…Казалось бы, простая задача, но веревка попросту отлетает от удара, начинает раскачиваться. Карлос злится, рубит еще раз… Безуспешно!

— Круто! — орет Гундрук. — Это как кулаком лист бумаги порвать: навык нужен! Правда, Макар Ильич?

— Как рассечь шелковую ткань ударом клинка, — добавляет Фредерика. — Раньше так проверяли сталь.

— Похоже, — кивает Немцов. — Стоп, Карлов! Ну что ты делаешь? Ты бы тогда уж в противофазе лупил, накрест, а не вдогонку!

В зал как раз вплывает Аглая, и Карлос совсем тушуется: фыркнув, отходит в сторону. Со времен, когда он ее домогался, будучи главой банды «отличников», много воды утекло. Банда распалась, эльфийка Серёге так и не выказала благосклонность, а вот его-то влечение не испарилось. Благо, Карлос теперь к ней не лезет и других из ревности щемить не пытается — он для этого чересчур умный.

Воспитанники под руководством Немцова начинают атаковать канат кто во что горазд: в дело идут водяные плети, молнии, осколки камней и всё такое прочее. У кого-то получается срезать с конца веревки те самые десять сантиметров, но большинство терпят неудачу, как Карлос.

Гундрук орет, чтобы дали ему попробовать, и все расступаются, но это скорее потому, что не хотят переливать эфир рядом с уруком. Хотя тому пофиг!

— Сейчас наши, бойцовские техники покажу! — вопит орк и делает в сторону каната нелепые пассы: натурально, как шаолиньский монах-шарлатан.

Канат едва вздрагивает, Немцов гонит Гундрука прочь:

— Не любому профилю это упражнение подходит — на первой-то ступени! Господин боевой маг, дайте поработать стихийникам!

— А вот я хочу! — развязно заявляет Аглая.

То, что эльфийка пришла — это вообще интересно. Пару недель назад Немцов ее отстранил от занятия, когда Аглая явилась явно нетрезвой. Та психанула и заявила, что больше ноги ее тут не будет. Но вот — припёрлась… Вроде бы трезвая.

Макар Ильич тоже с сомнением глядит на девушку, но кивает:

— Пробуй.

Эльфийка изящно взмахивает рукой: огненная плеть!

…Как бы не так. Канат только издевательски раскачивается.

После десятка неудачных попыток, от которых Аглая лишь свирепеет, Немцов останавливает и ее:

— Увы! Кто еще не пробовал? Егор, ты. Последний остался из стихийников!

Пожимаю плечами. Еще две недели назад у меня точно не вышло бы. Но там, в Таре, когда две адских Снегурочки атаковали беспомощного Щуку… Ну в общем, я тогда научился. Воздушное лезвие теперь для меня — понятная задача.

Делаю два четких взмаха: вжух, вжух!

Два коротких куска каната шлепаются на пол: чисто срезано!

— О-о-о! — голосят парни и девчонки; кто-то апплодирует.

— Красава, Строгач! — ревет Гундрук и снова лезет к толпе: все шарахаются.

Кто-то — кажется, Мося, — орет:

— Зацените прикол! И тут, и там отрезки на полу валяются!

Аглая вспыхивает. По счастью, не в буквальном смысле! Просто бледное лицо эльфийки становится пунцовым, она что-то неразборчиво восклицает на своём языке и… в ярости поджигает канат.

Сгусток огня бежит по нему наверх, к потолку — будто это не обычная веревка, а бикфордов шнур. Аглая, запрокинув голову, хохочет истерически.

И…

— Отставить! — громогласно командует Немцов.

Делает жест ладонью, будто что-то ловит; огонёк гаснет. Кажется, воздух в том месте он убрал магией давления — какие-то его, немцовские штуки.

— Аглая, — мягко говорит Макар Ильич. — Так это не работает. Давай я тебе — и еще паре студентов — дам отдельный урок по тонким манипуляциям со стихиями? В счет пропущенных?

Не отвечая, эльфийка разворачивается и выбегает из зала.

Блин, ну вот и что делать? Не останавливать же ради нее урок, который для всех?..

Немцов приходит к такому же выводу. Вздыхает исподтишка, в легком замешательстве глядит на нас, на канат… Потерял мысль.

— Ну а как работать нам, не стихийникам? — вопит Степка.

А какая-то деваха из Ведьм подначивает Немцова:

— Макар Ильич, а вы сами-то можете класс показать?

Немцов разводит руками:

— А я, как и Степан, «физик»! Маг давления! Внутреннее давление, как вы понимаете, в веревке не очень высокое… Поэтому придется нарушить правила, и давайте это делать вместе! Саратов, держи канат! Прямо повисни на нем, только аккуратно! Та-а-ак, вот теперь, когда появилось натяжение, мне куда легче будут работать! И Степану тоже! Чувствуешь теперь, где слабина?

— Вроде да, — бормочет гоблин.

— А тебе, Гундрук, теперь проще будет нанести этот твой энергетический удар?

Орк только скалится:

— Ы-ы!

— Тогда на счет три, — командует Макар Ильич, — считать будет Фредерика. Воздействуем на то место, где тонко! Если всё сделаем правильно, там и порвется.

…Когда кхазадка говорит «три», Мося шлепается на задницу, кольца посеченного и закопченного каната валятся на него сверху и все ржут. Сам Мося тоже доволен — в центре внимания!

Урок понравился всем, и только Макар Ильич тревожно косится в сторону двери, куда убежала Аглая. А за ней, кажется, выскользнула Вектра.

Все уходят, а я остаюсь помогать Немцову убрать канат и обрезки.

— У тебя впечатляющий прогресс, Егор, — отмечает Немцов. — И не сказать, что всего три месяца тренируешься…

— Так что, скоро вторую инициацию ждем?

Немцов смотрит на меня немного странно, и я соображаю, что ляпнул что-то не то.

— К сожалению, это так не работает, — говорит Немцов, укладывая обрывки каната в мусорный пакет. — Шансы на вторую инициацию никак не связаны с интенсивностью тренировок и достигнутыми успехами. Я много лет наблюдал за студентами и аспирантами… Возможно, непедагогично так говорить, но ты ведь и не подросток на самом-то деле. У тебя низкие шансы на вторую инициацию, Егор. Именно потому, что ты — взрослый. И слишком рационален. Как и Карлов,