Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева

в целом если воспитанника дотащили до медблока живым, то вскоре он будет как новенький. Опасность Батона — и для любого другого воспитанника колонии — исходит из совершенно другого источника.

Следует, с очевидностью, тихонько вызвать эту самую жандармскую экспедицию — хоть они и неторопливы — а до этого момента не спускать с Батона глаз и никому о его инициации не сообщать. Но это проще сказать, чем сделать. К кому из служащих колонии, имеющих доступ к средствам связи, стоит обратиться? Как то ни странно, к Дормидонтычу, его я успел изучить — он слишком тупой и трусливый для рискованных схематозов и вряд ли вовлечен в работорговлю.

Докторица тем временем выходит в приемную, но в палату не заглядывает — судя по шуршанию, надевает шубу. Слышу, как она спрашивает:

— А с этим мальчиком, какой там у него номер, точно все будет в порядке? Может, все-таки внести в систему, что он ночует здесь?

— Какая же ты заботливая, Пелегеюшка, — рассыпается в любезностях Немцов. Ну да, куда уж заботливее — даже не осмотрела пациента, поверила на слово зэку без медобразования. — Что с этим олухом сделается? Я в него еще эфира качну и через часик в казарму выставлю. Оно тебе надо — чтобы он тут всю ночь куковал? Мало ли чего потом не досчитаешься… А я все закрою, не беспокойся. Не стоит такой красивой женщине волноваться по мелочам!

Докторица воркует еще пару минут и наконец сваливает восвояси. Немцов входит в палату, задумчиво оглядывается на дверь, потом коротко встряхивается и начинает деловито возиться с аппаратами. Машинка гудит, мигают новые лампочки — похоже, запускается какая-то хитроумная диагностика. Спрашиваю:

— Сможем переместить Антона в казарму до отбоя?

Немцов хмурится и качает головой:

— Только если никаких других вариантов не будет. Конкретно ему сутки бы на аппаратной поддержке полежать, иначе… Иначе плохо будет для его развития как мага второй ступени, если простыми словами. Мы же не хотим сейчас парню палки в колеса совать, в плане его будущего?

— Но и оставлять его здесь одного нельзя!

— Естественно. Нужно найти способ организовать охрану из надежных ребят. И так, чтобы это не зафиксировалось в системе.

С присмотром за свежеиницированным до прибытия Надзорной экспедиции возникает сразу две проблемы. Во-первых, кому из соучеников я рискну об этом рассказать? Слухи о вездесущих, втирающихся в доверие вербовщиках родились не на пустом месте, кто-то из воспитанников уже может вовсю на них работать. Кому я могу доверять?

Первым на ум приходит Степка. На заре своего пребывания в колонии я общался с ним прежде всего потому, что мы были соседями по номерам, но скоро уже стал воспринимать гоблина как друга. Степка задалбывает иногда своим нытьем и плохо усвоенными гигиеническими навыками, но он веселый, надежный, умный. Правда, если дойдет до драки, толку от субтильного гоблина будет немного… хотя как знать, он же крашер, то есть соображает, что и как сломать — если понадобится, то и внутри живого организма.

А вот кто точно незаменим в драке, так это Гундрук. И он заведомо не замешан ни в каких мутных мутках, ну не его это… не уручье, то есть не урукское, черт знает, как правильно. Не Гундруково, в общем. Кесарю кесарево, а слесарю слесарево.

С этими двумя и еще Немцовым я могу надеяться, что мы отстоим Антона нашего Батона. Если, конечно, кому-то вообще понадобится похищать кулинарного мага… Но лучше перебдеть.

Однако сразу же нарисовывается другая проблема. Уже вечереет, скоро ужин — а значит, до отбоя четыре часа. В колонии уйма правил, которых не нарушает только ленивый, но одно соблюдается свято: после отбоя воспитанники должны быть в казарме. Днем все шатаются где попало, но отбой — святое. Кроме казармы, есть только два места, где воспитанник имеет право находиться ночью — это карцер или медблок, причем пребывание там фиксируется в системе авторизованным персоналом через опричный программный контур и отслеживается через браслеты. Поэтому когда Дормидонтыч входит в раж и орет «в карцере сгною» — это сотрясение воздуха, любое пребывание в карцере сверх прописанных в довольно гуманном Уставе норм будет сразу же видно. Молодых магов, в принципе, защищают — жаль, не от того, что им на самом деле угрожает.

Пока я прикидываю варианты, в медблок кто-то вваливается. Выхожу встретить его в приемную, чтобы наш секретный пациент не попадался кому попало на глаза. На меня смотрит молодой, чуть старше меня-здешнего и помладше меня-реального, охранник.

— Уф-ф, вот ты где, тринад… Строганов. Тебя Беломестных велел хоть из-под земли достать. Господин попечитель прибывают!

Вот черт, совсем из башки вылетело, что Гнедич-старший сегодня приедет — в честь чего и готовились закуски, на которых наш Антоха инициировался. Не то чтобы я успел соскучиться по новоявленному двоюродному дедушке, но если я не выйду его встретить, это будет выглядеть очень странно. Все равно что красный флаг вывесить — происходит что-то чрезвычайное.

— Передай Беломестных — скоро буду.

Охранник таращит глаза:

— Ты чего? Никаких «скоро», а прямо сейчас, три часа назад, вчера тебе надо быть в административном корпусе! Иначе Беломестных вдохнет меня — и не выдохнет.

— Ну идем, идем. Только мне по пути в казарму зайти надо.

— В казарму? Это еще зачем?

Приподнимаю бровь:

— Ну как же я буду встречать господина попечителя без фрака?

— А у тебя что, есть этот фрак? — тупит охранник. — Что вообще такое — фрак?

Да уж, их явно не по интеллекту сюда отбирают.

— Приличествующая для встречи высоких гостей одежда.

— Вам же кроме формы, нельзя ничего носить…

Важно изрекаю:

— Ситуативная конъюнктура порой экзистенциально детерминирует субъекта к конгруэнтности с флуктуирующим контекстом.

Ошарашенный потоком непонятных слов охранник не находится с возражениями, когда я вместо административного корпуса сворачиваю к нашему жилому. Правда, фрака у меня там действительно не завалялось, но и не в нем суть. Быстро нахожу Степку и Гундрука и велю им немедленно идти в медблок. Орчара не препирается — спинным мозгом понимает, что значит «надо», а Степка пытается ныть насчет ужина, но я гневным взглядом решительно пресекаю эти неорганизованные реплики.

От парковки через крыльцо административного корпуса тянется красная ковровая дорожка. Блин, только тетки в кокошнике с хлеб-солью не хватает… Я вовремя — как раз въезжают дорогого вида обтекаемые черные тачки, и начинается обычная в таких случаях суета по встречанию. Я с важным