Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева

Забавно — человек Батон распознает продукты по запаху лучше, чем орк Степка. Подмигиваю:

— Антоха, пойдем-ка воздухом подышим. Разговор есть.

Батон независимо пожимает плечами, однако без препирательств следует за мной.

На улице — типичная суета, предшествующая приезду высокого начальству. Куцые кусты подстрижены с претензией на фигурность, забор выкрашен в вырвиглазно-желтый цвет, сотрудник хозчасти орет на снегоочистительного робота:

— Ты как дорожку кладешь, железяка тупая⁈ Господин попечитель недоволен будет, что края неровные!

Ну конечно, Фаддей Михайлович линейкой кривизну дорожки замерять будет — ведь других проблем в колонии нет. Впрочем, как знать, может, с этого зануды станется…

А, не суть важно.

— Антоха, — говорю, — раз ты так за жратву переживаешь, давай тебе наряд на кухню сегодня выпишем? Баллов накинем за сложность фронта работ. Покажешь класс.

— Да ты рамсы не путай, Строгач! — Батон реагирует как-то преувеличенно. — Чего я, ска, забыл на кухне этой? Ну, взял пару нарядов туда, не посмотрел в расписание толком, ткнул куда ни попадя, ять! Случайно вышло, понял? Неча мне на кухне делать, девчачья это работа!

И наливается багровым — правда, как девчонка. Хлопаю его по плечу:

— Антон, ты вообще представляешь себе, что за профессия — шеф-повар? Ты думаешь, они там в кружевных фартучках кексы пекут? Шеф на кухне — это как генерал в горячей точке! У него под началом — целый взвод профи! Огонь, пар, острые ножи летают.

— А фигли толку? У этих шефов в столовке жалованье меньше, чем у работяг с шарико-подшипникового…

— Слышь, ты весь мир-то по своему затюканному уезду не меряй! Крутые шефы — они как рок-звезды! По всему миру летают, свои замки-рестораны открывают, журналюги за ними табунами бегают. Видел, Карась по телеку шоу смотрел — «Маг на кухне?», «Порхающие ножи»? То-то же! У звезд этих шоу куча фанатов! Ну, и фанаток, понятное дело… А какие клиенты! Дворяне и опричники за один ужин от крутого шефа убиться готовы! Шефы за смену поднимают больше, чем директор завода за месяц. Это искусство, братан! Бойцовский клуб с кулинарным уклоном. А ты — «девчачья работа»…

— Мы-то пока не во всем мире, а здесь… Пацаны не поймут-на.

Вздыхаю:

— Антоха, вот тебе чего важно, а? Свой уникальный талант развить и дорогу в светлое будущее вымостить или чтобы «пацаны поняли»? Ты ведь и сюда загремел потому, что за пацанами пошел. Хочешь всю жизнь так? Недолгая получится жизнь, как у всех правильных пацанов… Но зато веселая. Наверное. Так что не ходи на кухню — пускай рукожопы сами угробят и гребешки, и этот, как его, крест-салат…

— Кресс-салат! — возмущается Батон. — Что бы ты понимал, Строгач! А туда же, морали читаешь… Вот возьму и пойду, понял? И насрать, кто чего скажет!

Батон гордо и независимо удаляется в сторону столовского корпуса. Собираюсь уже вернуться в казарму, чтобы переодеться к уроку, но тут из-за угла выплывает Дормидонтыч, тревожно обозревая свои владения. Завидев меня, тут же окликает и принимается ныть:

— Ну все-таки, Егор. Расскажи, что твой уважаемый двоюродный дед особенно ценит? К чему питает… склонность?

Делаю лицо, как у комсомольца с советского плаката:

— Я же уже вам говорил, Федор Дормидонтович. Фаддей Михайлович — человек добродетельный и превыше всего ценит просвещение молодежи. Я вот тревожусь, что библиотека у нас маловата. Господин попечитель может осерчать, к примеру, что в училище для магов совершенно не представлена современная литература по магии…

Не уверен, правда, что двоюродного дедушку это беспокоит — зато беспокоит меня.

— Да закупаем уже, закупаем, — морщится Дормидонтыч. — Это же по опричным каналам только возможно, а с ними вопросы быстро не решаются, бюрократия прежде нас родилась… Егор, я не о том. Просвещение, добродетели там всякие — это само собой разумеется, это у нас завсегда. За все хорошее, против всего плохого, во славу Отчизны и Государя. А сам-то Фаддей Михайлович к чему питает слабость? Может, к угощению какому особому? Или… к дамскому обществу?

Усмехаюсь:

— Это вы что, проституток собрались вызывать в воспитательное учреждение?

— Ну зачем сразу — проституток? Дам, приятных во всех отношениях, для культурного проведения досуга. Для игры в шахматы, например. Неужто почтенный Фаддей Михайлович даже шахматами не интересуется? Чем мы способны его ублажить?

И действительно, чем? Вот пристрастия и слабости соколика Николеньки я успел изучить куда лучше, чем мне хотелось бы, а Фаддей Михайлович — биоробот какой-то. Пищу поглощает механически — как топливо в себя заливает. Одевается… подобающе, но совершенно безлико. Разговаривает канцеляритом, ни единого своего словечка.

А впрочем, не моя печаль.

— Исключительно достижениями на ниве воспитания можно ублажить Фаддея свет Михайловича. И вы превосходно справитесь, я уверен. А мне пора, опаздываю на урок…

Обычно я так отделываюсь от Дормидонтыча, но сейчас это истинная правда. Потому что в расписании стоит урок магии — общий, а не специализированный, для стихийников. Немцов ведет и общие практикумы, и теорию магии, и отдельные занятия для групп. Не знаю, честно говоря, как он тянет в одно лицо такую нагрузку. Предлагал ему отказаться от позиции воспитателя, перейти на преподавательскую работу — качает головой, по обыкновению ухмыляясь в бороду. Упертый такой дядька. Правда, пару раз признавал, что ассистент ему не помешал бы, причем лучше всего — с потенциалом мага второго порядка. Но такие в наше зачуханное заведение редко попадают, сам Немцов — редчайшее исключение.

Магией занимаются в физкультурной форме — прыгать порой приходится похлеще, чем в спортзале. Жаль, на общих занятиях тут тесновато. И еще у специализированных групп есть одно преимущество, которое я отсек не сразу, а вслух об этом говорить побаиваются — у Гундрука слух острый, как у всех орков. Потому что дело тут именно в нем, точнее, в одной особенности его расы. Мне-то сразу колдовать понравилось, потому что сравнивать было не с чем — это колония, тут особо не разойдешься, Гундрук всегда болтался поблизости. Но потом я заметил, что иногда магичить ну нормально, можно, а иногда — чистый кайф. С присутствием рядом Гундрука связал это не сразу и только недавно выяснил, что по общему мнению колдовать при уруках неприятно. Не смертельно и даже не больно, но противно — словно разбираешь гнилые, покрытые опарышами доски голыми руками без рабочих перчаток. Я не такой балованный, но что-то