Немертвые самураи - Баптист Пинсон Ву

их, что это обычная проблема для его учителя. Цуки раздобыла еще рыбы, Микиносукэ разжег костер, а Ронин стал патрулировать местность. Это было тихое место, недалеко от заснеженной горы Ибуки. Как ни странно, ни одна травинка не шелохнулась, и Ронин вернулся к костру как раз в тот момент, когда запах жарящейся рыбы, казалось, пробудил Мусаси ото сна.

День прошел спокойно, их марш продолжался под аккомпанемент Мусаси, который рассказывал им истории о своих приключениях. Во второй половине дня моросил дождь, но вскоре он прекратился. Мастер фехтования полагал, что на южное побережье надвигается тайфун, но непогода не обеспокоит их. Мусаси облегчал путешествие, и Ронину было легче идти, зная, что рядом с ним величайший странствующий воин Японии.

По общему согласию, они избегали лесов и рощ, но также старались держаться подальше от домов и дорог. Когда на горизонте показалось озеро Бива, они немного повернули на юг и пошли так, чтобы край озера был справа от них, зная, что Адзути будет на другой стороне южного берега. Поначалу, избегая признаков жилья, они шли в обход, но во второй половине дня местность с каждым шагом становилась все менее и менее обжитой. Незадолго до наступления сумерек они пересекли долину между небольшими, покрытыми лесом холмами, и Ронин спросил себя, не стоит ли им остановиться.

— О, тогда мне, должно быть, было тринадцать, — сказал Мусаси, отвечая на вопрос Цуки. Она терпеливо слушала его весь день и все же нашла в себе силы попросить о большем. — Его звали Арима Кихэй. Здоровенный зверь, уродливый, как обезьянья задница, и такой же волосатый. — Цуки хихикнула, услышав это. — Он проезжал через мою деревню, чтобы отточить свои навыки и бросить вызов тому, кто осмелится. Я так и сделал, и, должен признаться, он рассмеялся, когда я появился на месте состязания, вооруженный посохом и считающий себя мужчиной. И я бросился на него, а он расхохотался, запрокинув голову, и…

Внезапно рассказ оборвался, и напряжение сразу же возросло. Мусаси остановился, вынул руки из рукавов и, нахмурившись, оглядел равнину.

— Что случилось, сэнсэй? — спросил мальчик.

— Я знаю это место, — ответил учитель.

— Похоже, не самые приятные воспоминания, — заметил Ронин.

— Где мы? — спросила Цуки.

Мусаси Миямото ответил не сразу. Его мозг работал над восстановлением тревожащего его воспоминания. В нем он придал равнине отсутствующие черты, чтобы она выглядела по-другому. Возможно, это был дом, охотничий отряд или религиозная процессия. Он покачал головой: дело было не в этом.

— Люди, — сказал он словно себе, — здесь было так много людей. И… крики. Крики и визг. И пахло как… — Фехтовальщик понюхал воздух, как будто это был тот самый день. — Пахло порохом и железом. — Его глаза расширились. Он указал на ближайшую рощу. — Они пришли оттуда. Мы знали, что они ждут нас, но наш предводитель послал мой отряд пересечь долину, чтобы заманить их. Они напали на нас с копьями, мечами и аркебузами. Когда наши ряды столкнулись, наши товарищи подошли с боков. Оттуда полетел град стрел, — продолжал он, указывая на противоположную рощу. — Это убило кучу врагов, но и многих наших людей. Это был хаос. И не только здесь. Повсюду в этом месте. Пушки гремели каждую минуту, дальше к югу, но мы слышали их грохот неподалеку. Я убивал людей чуть старше себя, но получил сильный удар по голове и оказался под трупом врага. Битва продолжалась долгие минуты, и, когда нас погибло достаточно, враг перешел к следующей цели, даже не добив раненых и не оказав помощь своим товарищам.

Ронин услышал дрожь в голосе Мусаси, когда тот рассказывал о том, что, должно быть, было ужасной битвой. Он не мог осуждать его реакцию. Сражения свежи в памяти ветеранов, они никогда не проходят, Ронин слишком хорошо это знал.

— Учитель? — спросил Микиносукэ, становясь рядом с Мусаси и мягко дергая его за рукав.

— Я думаю, нам пора идти, — ответил воин. — Мы в Сэкигахаре. Эта земля принадлежит призракам.

Коцудзуми зазвенел, эхо его звона разнеслось по всей долине — слабое, когда оно достигло четырех воинов, но достаточно сильное, чтобы наполнить их грудь ужасом.

— Нет, — сказал Мусаси, обнаружив источник звука.

На опушке леса, на которую он сначала указал, спокойно стоял конь, на котором сидел мужчина. Судя по двум рогам на шлеме кабуто, это был самурай. Они не могли разглядеть его как следует на расстоянии и в тени деревьев, но заметили барабан, который он держал в руке. Барабанщик поднял его и опустил себе на правое плечо.

Цуки подняла лук и стала методично натягивать тетиву, пока оперение не коснулось ее щеки. Затем всадник ударил в барабан еще раз, и вскоре послышалось ворчание. Микиносукэ обнажил свои клинки, как раз в тот момент, когда за спиной барабанщика появились первые колеблющиеся силуэты. Барабанщик остался на коне, не боясь проклятых воинов, которых только что разбудил. Барабан покинул его плечо, и он подобрал поводья. Цуки выпустила стрелу, и, даже на таком расстоянии, она попала бы в цель, если бы мужчина не пришпорил своего коня достаточно быстро. Они видели, как он галопом помчался к следующей роще, к той самой, в которую они должны были проскочить, если бы их путь не был прерван.

— Нам нужно идти, — сказал Ронин и, не дожидаясь ответа, пустился бегом со всех ног.

Раздался еще один удар барабана, когда рогатый самурай вошел во вторую рощу, но на этот раз они не стали ждать, чтобы узнать, восстали ли мертвые. Они знали, что восстали. Пустая земля между двумя рощами все еще блестела от утреннего дождя. Ронину она показалось невероятно длинной, как будто никакой бег не мог приблизить ее конец. Справа от них из леса высыпали ожившие трупы, а некоторые появились и слева. Где-то дальше снова зазвучал барабан. Кем бы ни был этот барабанщик, он явно не хотел, чтобы они покидали Сэкигахару, и, поскольку тропинка становилась все круче, Ронин испугался, что желание ублюдка может сбыться.

— Сэнсэй, — позвал Микиносукэ, между двумя вздохами. — Мы никогда не пройдем вовремя.

Ронин понял, что он прав. Тропа уже темнела от жертв Сэкигахары, которых оставили гнить. Две группы встретятся прежде, чем четыре воина успеют пройти.

— В лес! — крикнул одинокий воин, указывая на рощу, где они впервые увидели барабанщика.

— Что? — рявкнул Мусаси. — Ты с ума сошел?

— Это самое дальнее от него место, — ответил Ронин. — Если мы доберемся туда и он потеряет нас, то не сможет направить на нас кёнси.

— Черт, — ответил Мусаси, хотя он тоже изменил направление своего бега и