Звериное начало. Том II - Ксен Крас

Фэ был само очарование. Вокруг него плясали в воздухе маленькие огоньки, похожие на светлячков, их танец завораживал, казался невероятно красивым, во всех смыслах зажигательным, но Рэ знала, что приятный внешний вид ничего не значит, и насколько на самом деле эти крохотные яркие точечки могут быть опасны. Особенно, если разозлить Фэ или невовремя разбудить его. Поначалу, как ей рассказывали, к заклинателю не боялся подходить только Эйэ, и то лишь потому, что огонь не мог навредить ему. Со временем ученик заклинателя научился брать себя в руки и только резкое пробуждение порой заставляло его снова вспомнить юность и несдержанность.

Нэ же, словно в противовес Фэйэну, распластался на кровати как морская звезда, раскинув ноги и руки и, почему-то, боком. Голова его свешивалась с кровати, а волосы собирали пыль с деревянного пола. Тот со стороны головы природника поднялся горбом, две доски изогнулись оленьими рогами и расщепились – хорошо, что трактирщик этого не видел. Ноги природник закинул на брата-соседа, одну руку сунул под подушку, а вторая покоилась на кровати. Всего один раз Рэ довелось спать рядом с древесным магом, и теперь она могла только пожалеть Фэйэна.

– Один из ваших уже приходил, – поделился наблюдением трактирщик, поспешно убрав обе монеты. Рэ не успела перевести взгляд с братьев на тень мужчины, которую она видела со своего места до того, как его рука сунула оплату за пазуху, но точно знала, что человек ничего возвращать не станет. В конце концов, лекарь сам вручил трактирщику оплату до того, как узнал всю информацию – так оправдывались все представители этой профессии.

Женщина спустила с кровати ноги, поморщилась, так как в досках по-прежнему имелось немало отходящих щепочек, а из-за Наэма все они теперь топорщились как иглы на эзэлисках – больших, размером со среднюю собаку существах с вытянутым носом и толстыми острыми иглами, которые зверьки умели выбрасывать во все стороны, как только чувствовали опасность. Особенно неприятно общение с эзэлисками проходило у некоторых народов, подверженных его яду, таких, как зэмэски. Встречать игольчатых зверьков доводилось нечасто, они предпочитали держаться значительно южнее, в пустынях или близ них. Размножались они, насколько помнила Рэ, в песках, и их детеныши любили тепло. Впрочем, взрослые и одинокие эзэлиски вполне могли забрести и в более холодные земли, и даже добраться до самого севера, становясь с понижением температуры все агрессивнее. Продолжая расти в прохладных и непривычных местах, со временем они могли раздуться до размеров хорошего пони, а вместе с этим росли и их иглы. В последние десятки лет что-то изменилось в поведении зверьков, и самцы с совсем молодыми самками, еще не способными размножаться, начали собираться в большие группы и целенаправленно идти на север. Хорошо, что моря были им не по душе.

Рэйара нахмурилась. При таких полах загнать себе в голую ступню занозу было самым обычным делом, даже если ты просто на минутку встал, а после сразу обулся. Не для женщины, конечно, перевертыши в этом плане выгодно отличались ото всех остальных, их кожа, хоть и выглядела такой же, была намного плотнее, особенно на ногах. А вот братьям так легко не отделаться.

Перевертыш накинула на плечи плащ, который перекочевал от лекаря к сестре. Ал всегда находил и покупал что-то лишнее – одежду, склянку, отвар, сухарик или лепешку, даже оружие. Полукровка успела подумать о своем внешнем виде и взглянуть на руки прежде, чем выйти из-за перегородки – несколько клочков шерсти поспешно отвалились, кожа вновь стала светлой, а немного выступающие из десен и чрезмерно длинные зубы вывалились, позволив вместо них вырасти обычным человеческим. Четыре белых клыка, два более коротких и толстых, а два подлиннее и поуже, Рэ поспешно сплюнула себе в ладонь. Пора бы уже открывать продажу сувениров из зубов перевертышей – довольно прибыльное дело без каких-либо усилий. Одних зубов маловато, но если к ним добавить хвост, довольно часто отпадающий после смены облика и научиться снимать собственную шкуру полосками, без ущерба для здоровья, то выйдет неплохой набор. Во Вратах его особенно оценят, ведь здесь обитали самые ярые ненавистники зверолюдов.

– Да, вчера, я помню, – кивнул Ал.

– Да нет, сегодня. Через пару часов после рассвета. Ждал вас, меня отправлял, я к вам стучался, но вы не открывали. Потом второй раз стучал и снова никак. Он посидел и ушел. записку вам оставил…

– Какую записку? – лекарь зевнул. Выглянувшая из-за шторки женщина поддалась искушению и повторила за Алорэ.

– Обыкновенную. Если вас интересует текст, то я ее не читал, меня не так воспитывали – лезть в дела постояльцев я не стану. Один раз уже было такое, не удержался, посмотрел, так на меня такое проклятие напустили, что… – договорить человеку не дал Эйэ. Вскочивший с кровати, не удосужившийся даже натянуть что-то сверху, он налетел на трактирщика.

– Что за записка? Где она?

Именно после прочтения нескольких строк этого послания и началось стихийное бедствие в виде быстрых сборов. Помощники трактирщика – его маленькие копии от тринадцати до шестнадцати лет – притащили несколько кувшинов, два таза с водой и веточки ниамойи, конечно же, за отдельную плату, чтобы постояльцы почистили зубы.

Рэ металась по комнате больше других, не зная, то ли ей причесать гребнем зубы, то ли натереть ниамойей лицо, то ли умыть волосы. Веселее стало бегать посоле неудачного лавирования Таэля – свэт задел таз, из которого лекарь пытался умыться, чтобы походить на представителя долгоживущего и древнего народа, а не на сонное нечто. Большой медный сосуд перевернулся, облив все ноги и, соответственно штаны лекарю, обрызгав самого призывателя и разлив на полу настоящее озеро. Пока вода находилось в емкости казалось, что ее не так много, но после… Таз был на удивление вместительным.

Отпрыски трактирщика поспели на помощь и быстро ликвидировали лужу, заменили таз, принесли новую порцию теплой воды. Наэм до этого дважды пытался поскользнуться, так что теперь предпочитал обходить Алорэ по широкой дуге. Попытавшийся высушить брата при помощи магии Фэйэн нарвался на возмущения людей, а после призвал громко орущего трактирщика, заявляющего, что никакой магии в его заведении не будет, тем более без разрешения от баронов, так как он не планирует строить новое здание. Никакие аргументы мужчина не слушал и не принимал, лишние монеты тут же убрал за пазуху, но от этого его отношение к заклинателям не улучшилось, и мужчина настойчиво потребовал прекратить безобразничать.

Эйэ пару раз останавливался