Полёт "Валькирии" - Михаил Ежов

— Вы меня поняли? — резко спросил я.

— Предельно ясно, — сдавленно проговорил Мордвинов.

— В таком случае честь имею откланяться.

И, коснувшись полей цилиндра, я направился обратно к подъезду. Оглядываться не стал, но спиной чувствовал сверлящий взгляд аристократа.

Когда я поднялся на этаж и позвонил, пришлось подождать почти минуту. Наконец, из-за двери раздался голос Лебедевой:

— Ярослав Тимофеевич, я вам уже сказала, что нынче не расположена к беседе! Извольте оставить меня в покое! Приходите дня через три, а лучше — четыре!

Очевидно, она решила, что Мордвинов вернулся ей докучать.

— Это Андрей Ильич, — сказал я громко.

Последовала десятисекундная пауза, затем замок щёлкнул, и дверь открылась.

— Господин Мамонтов, — протянула Лебедева, окидывая меня взглядом сверху донизу. — Какими судьбами? Никак соскучились? А ведь обещали не влюбляться.

— Я своё слово держу, — ответил я серьёзно. — Меня к вам дело привело.

Княжна мгновенно помрачнела.

— Вот как… Стало быть, вас отрядили с инструкциями? А я всё ждала, когда ко мне придут из Охранного.

— Я не служу в Третьем отделении.

— А, не всё ли равно! — отмахнулась Лебедева. — Что ж, входите, раз явились.

И она двинулась через прихожую в сторону гостиной. По пути отправила прочь прислугу, попавшуюся на глаза. Видать, угощать меня не собирались. Ну, да я и не рассчитывал.

— Что ваш кружок? — спросил я, когда мы оказались в комнате.

Лебедева усмехнулась.

— От силы треть осталась. Большинство поджало хвосты и не показывается. Располагайтесь, господин Мамонтов, — княжна уселась возле незажжённого камина, привычным движением расправила складки платья на коленях. — Чем я, по мнению вашего начальства, могу послужить России?

— Пока не знаю, — ответил я, устраиваясь напротив. — У меня к вам личное дело.

— Вот как? — удивилась девушка. — Умеете вы заинтриговать. Ну, выкладывайте, не томите.

— Как у вас с нервами?

— Что, простите?

— Не страдаете ли какими нервными недугами?

— Это вы так шутите? — нахмурилась Лебедева. — Не смешно! Ваши сослуживцы мне всю душу вымотали. Ну, хоть не пытали!

— Я совершенно серьёзен. Видите ли, мне нужно, чтобы вы разузнали кое про кого. Ничего конкретного — так, что получится.

— Вы решили, что можете поручать мне задания? Это уже, простите, наглость!

— Всего лишь моя личная просьба. Можете отказаться.

Лебедева задумалась. Наконец, сказала:

— Это связано с деятельностью жандармерии? Хотя зачем я спрашиваю⁈ Конечно, да!

— Не обязательно. Но не буду лгать — возможно. Пока у меня только подозрения. К начальству соваться не с чем. И я не уверен, что человек, о котором я прошу, связан с социалистами, анархистами или ещё кем-то, кто дорог вашему сердцу.

— Значит, иностранный шпион?

— Не исключено.

Тут я покривил душой, но не объяснять же Лебедевой, что к чему.

— Допустим, я соглашусь, — помолчав, проговорила девушка. — Вы понимаете, что окажетесь у меня в долгу?

— Если это не связано с интересами жандармского корпуса, то да.

— Какой вы юркий. Ладно, о ком речь?

— Аристарх Никанорович Верховенский.

— Никогда не слышала. Кто он?

— Бывший профессор медицины. Сейчас содержит частную психиатрическую клинику.

— В чём вы его подозреваете?

— Скажем так, в нарушении законности. Какого рода, пока не могу сказать.

— Всё темните, — девушка покачала головой. — Что ж, мне, видимо, остаётся лишь принять правила игры. Что конкретно вы хотите, чтобы я сделала? Какие сведения выведала?

— Как и сказал, любая информация может оказаться ценной. Определитесь к нему в заведение. Скажитесь больной. Уверен, вы сумеете изобразить нервное расстройство.

— Как это понимать? Намекаете, что у меня душевная болезнь?

— Ни в коем случае. Но полагаю, у вас достаточно актёрского таланта.

Лебедева презрительно усмехнулась.

— Вот уж никогда не думала о карьере актрисы! Вы знаете, что они спят с мужчинами за деньги? По сути, обычные проститутки. Впрочем, конечно, знаете, — она криво усмехнулась. — Насчёт вашей просьбы… Что ж, это может оказаться занятно. Хорошо, я попытаюсь. Но обещать ничего не стану.

— Само собой. О большем и не прошу. Запишите адрес господина Верховенского. У него также есть телефон. Возможно, вам сначала придётся записаться к нему на приём. Я не знаю, насколько легко попасть в клинику.

— Княжне Лебедевой он не откажет, — вздёрнув подбородок, проговорила девушка.

Да уж, революционерка из неё так себе. А вот агент может получиться неплохой.

Оставив княжне данные, я поднялся, собираясь уходить.

— Разрешите за сим откланяться, Анна Митрофановна. Не смею долее отнимать у вас время.

Лебедева тоже встала. По её лицу проскользнула тень сомнения, но она тут же приняла решение.

— Не хотите ли остаться? Мы хоть и договорились, что романа между нами не будет, но я выше условностей, так что…

Она не закончила предложение. Этого и не требовалось: я отлично её понял.

Глаза княжны смотрели на меня в ожидании.

— Увы, Анна Митрофановна, теперь, когда мы с вами, в некотором роде, коллеги, это было бы неэтично. Могут возникнуть сложности. Надеюсь, вы понимаете.

— Да-да, разумеется, — быстро сказала Лебедева. — Вы правы! Ни к чему. Ступайте. А я, если что узнаю, сообщу.

От княжны я зашёл в ресторан, где заказал куриные бёдра в остром соусе, жареный картофель с зелёным луком и суфле на десерт.

Пока трапезничал, предавался размышлениям.

Визит в Адмиралтейство навёл меня на интересную идею.

В этом мире и времени ещё не существовало шифровальных машин. Если бы я смог поспособствовать её созданию, у русской армии появилось бы неоспоримое преимущество при ведении боевых действий.

Разумеется, нужно быть инженером, чтобы сделать аппарат вроде «Энигмы». Мне такое не по силам. Но я мог бы предложить идею и общие принципы работы такой машины. Уверен, Адмиралтейство или иное военное ведомство заинтересуется.

Что я знал о принципе работы шифровального прибора?

Довольно много.

Во-первых, внутри у такой штуки находится несколько дисков, к которым подсоединены провода. После каждого нажатия клавиши они проворачиваются, меняя контакты и задавая тем самым новые значения для буквы. Чем больше дисков, тем больше вариантов. Во-вторых, на внешней панели можно подключать в разные гнёзда контур, который дополнительно усложняет шифр. Главное, чтобы «на том конце» имелась такая