Колыбельная бури - Крис Войт

— Серьезно? — я вскинула брови. — И какой же мотив? Какой смысл первому наследнику устраивать бурю себе на голову? Что за чушь!

Вениан посмотрел на меня, как на идиотку, и хмыхнул.

— Ты и отец, старая песня, набившая оскомину. Вот не надо, папа, на меня гневные взоры кидать! Это не новость, даже портовые грузчики в курсе. Ринек хочет официального союза с Ди и подбивает клинья, ты вечно против. Конфликтов была масса, самый жесткий, когда ты отправил ее в школу для девиц, чтобы разлучить эту парочку. Все стихло, так как она там себе нашла опального короля и на некоторое время ей было не до братца. Потом траур и все остальное. Да вы чуть с отцом не подрались из-за дипломов и его попыток лезть в жизнь Ди! Полгода весь дворец гудел, Рина даже отправили в ссылку... И вот теперь...

— О Вардан, — застонала я, растирая виски. — Вы все несете какой-то потрясающий, просто феерический бред...

— Это не бред, — неохотно отозвался Ринек, он все так же разглядывал перстень, но теперь мне казалось, что он просто не хочет поднимать на меня глаза. — Не в той мере, как это описал Веня, но отчасти — правда. Просто ты не знала подробностей. И не знала, что произошло во дворце после твоего отбытия в школу для девушек. Та дуэль с Адри и твои выходки не были главной причиной для изгнания в закрытую школу. И мы действительно... сильно спорили с отцом в этот период. Но это не меняет сути. Если бы я хотел или имел предрасположенность к предательству, я бы сделал это уже миллион раз. Зачем мне нужен Бриг-Риг? Там же камни и чайки!

— О чем ты, сын? — спросил отец, обойдя вниманием рассказ обо мне.

Ринек встал со стула и положил перстень на стол.

— Чушь какая-то! Если это был действительно я, зачем мне показывать свое лицо? Зачем заранее афишировать свое предательство? Мне ничего не мешало сражаться в шлеме, и никто бы не догадался! Идти самому на абордаж... И еще одно, Адриан отвратительный мореплаватель. По сравнению даже с тем же Деном или Гедеоном, серьезно. Будь тот человек действительно мною... Адри бы не ушел живым. Глупость какая-то — уничтожить двадцать девять кораблей, потрепать флагман, взять его на абордаж... и отпустить. Зачем?

— Может быть, ты не захотел убивать родного брата...

— Хорошо, предположим, — согласился Рин. — Мне ничего не мешало взять его в плен, регулярно кормить и предаваться в разговорах ностальгии. Тот я отпустил брата, сознательно. Но тогда выходит, что я специально раскрыл себя, перед толпой свидетелей и Адрианом. А что потом? Вернулся сюда, как дурак?

— Эмоции, — предположил Вениан. — Захотел снова увидеть Ди...

— Бредятина, — безапелляционно заявил Гедеон. — У тебя вся линия обороны построена на предположении, что все — абсолютно все — Рин делал на эмоциях. Предал из-за чувств, потом поддался гордыни и бегал без шлема, расчувствовался и отпустил Адриана, вернулся во дворец, потому как душа не выдержала... Какой-то потрет нервической барышни выходит. Не нужно делать из Рина истеричку. Не, мы все, конечно, живые существа, но у нашего бравого братца есть одно качество. У него всегда есть план.

— Именно, — проговорил Рин. Он нахмурился и оглядел собравшихся.

— Хорошо, — не унимался Вениан. — План прост — войска преданы большей частью Ринеку, а не королю, чего уж тут юлить. Он показал себя в битве против нашего флота и пришел сюда, чтобы прилюдно заявить о перевороте...

— А почему не заявил?

Спор еще продолжался какое-то время, почти все молчали, кроме Ринека, Вениана и Гедеона. Выдвигалась одна версия за другой и тут же оспаривалась. Отец хмурился и размышлял, в какой-то момент этот бесцельный спор надоел королю, и он решительно прекратил распри:

— Уймитесь. Рин, где ты был все это время?

Брат промолчал, но тут уже не выдержала я.

— Он был со мной, почти два дня. Это слишком много для временной сдвижки при Сопряжении.

— Кто бы сомневался, что ты станешь его алиби! — ехидно воскликнул Вениан.

Повисла тяжелая тишина.

— А как же перстень?

Я исподтишка огляделась, встретилась глазами с Элькой и Маркелом, но подала им знак молчать, чуть качнув головой.

— А как же перстень? — повторила я вопрос нашего гостя-невидимки.

— Это моя печатка, на ней не только нужная чеканка, но и привычные мелочи — царапины, потертости, дефекты, — честно заявил Ринек. — В последнее время он начал часто спадать... я мог не заметить, как обронил его.

Опять тишина, тревожная и глубокая.

— Останься на ночь под присмотром Вениана, — четко произнес отец, вставая с кресла. — Завтра продолжим расследование...

Я ощутила неприятный холод в животе. Нет, я понимала, что ситуация щекотливая, но вот так просто признать Рина предателем, спокойно принять, что это именно он и был. Мне казалось, что мы рассуждаем на тему кто и как мог подменить Ринека... А судя по всему отца больше волнует вопрос — как именно брату удалось провернуть это дело.

Мы сидели вдвоем с Элькой в одной из небольших библиотек-кабинетов на втором этаже. Я уже видела в окно кусочек моря и маяк на мысу — значит, близился рассвет. Я не могла больше говорить о происходящем, так что мы просто обсуждали с подругой сложности отношений.

— Столько лет прошло... я почти забыла, каково это — делить постель с лидорианцем. Такое ощущение, что я приняла что-то очень сильное, крепче алкоголя или бальзамов. Ринек всегда был моей слабостью.

Элька сочувствующе хмыкнула и отпила немного вина из своего бокала, а я продолжила:

— Иногда, мы почти забываем о правде — мы не являемся людьми, ни психологически, ни физиологически. Наши тела могут вступать в контакт с людьми, но это... ущербно. Нечто неполноценное. Мы все время сдерживаем себя и свои желания, мы даже не можем в полной мере расслабиться и наслаждаться. Одна из тех вещей о которой мы предпочитаем забывать, чтобы не ощущать свое одиночество постоянно. Ко всему можно привыкнуть, если сильно постараться.

Помню, как в первый раз меня поразили отличия в телах между людьми и лидорианцами. Я испытала шок