Благословение Пана - Лорд Дансени

– Ты разве не понимаешь, что они все уйдут за холм? – воскликнула она. – Они все уйдут к Старым камням, а ты останешься один!

И Августа испуганно заозиралась по сторонам, как будто опасаясь, что того гляди раздастся неодолимый зов флейты.

– Но люди по-прежнему ходят в церковь, – напомнил викарий.

– Только потому, что Томми Даффин им позволяет, – парировала Августа. – Если бы он заиграл на этой своей флейте у церковных дверей…

– Вот тогда епископу пришлось бы, хочешь не хочешь, принимать меры, – возразил мистер Анрел.

– Тогда было бы слишком поздно, – воскликнула она. – Слишком поздно.

Голос ее звенел возбужденным нетерпением, как никогда прежде.

– Миссис Даффин наверняка уже все знает, – предположил викарий. – Возможно, она еще сумела бы выбить из сына всю эту дурь.

– Сходи повидайся с ней, – загадочно ответила миссис Анрел.

Откуда в ней такая перемена? Что происходит?

– А чего сейчас в деревне поделывают? – спросил викарий.

– Сходи сам посмотри, – предложила она, ничего к тому не прибавив, и надолго умолкла. В глазах ее снова появилось загнанное выражение.

– Ладно, схожу, – кивнул Анрел.

Викарий спустился в деревню, как всегда устало размышляя про себя. Он гадал, когда же подоспеет помощь и сумеет ли этот странный человек, пообещавший поддержку и хорошо знакомый с теми существами, что рыщут в сумеречных пределах легенд и догадок по ту сторону границы человеческого знания, спасти Уолдинг. Конечно же сумеет, ведь он видит то, чего люди в большинстве своем видеть не могут, а иные и не хотят: он один не станет сражаться вслепую, если восстанет с оружием в руках против Пана. Но ведь враг, он стар как мир; вряд ли выскочка-визионер вроде Перкина, чего бы уж он ни повидал и ни знал, способен его ниспровергнуть.

В голове у викария стремительно проносились тревожные мысли: с тех пор как он впервые написал епископу, мысли эти неустанно взывали о помощи. Вероятно, было время, когда Анрел скорее положился бы на себя, но сейчас он отчаянно нуждался в поддержке, как человек, которого течение подхватило и утянуло под воду, нуждается в глотке воздуха. С головой уйдя в раздумья, викарий – он казался понурым и безучастным, однако ж все чувства его были обострены и мысли в голове так и бурлили, – едва не столкнулся со стариком Хиббатсом, что как раз поднимался вверх по склону. Причетник Хиббатс, секретарь Садоводческого общества, из года в год неизменно являлся в викариат в один и тот же день и с одними и теми же словами: «Я тут насчет цветочной выставки, сэр…» И тогда они вдвоем принимались обсуждать мелкие, но такие увлекательные подробности, а большая стрелка часов вращалась себе и вращалась, и никто ее не замечал, как будто Время ухватилось за эту возможность украсть у человека час-другой, а на следующий день официально анонсировали Уолдингскую выставку цветов. Но знаменательная дата была три дня назад, в прошлую субботу. А Хиббатс так и не пришел. Викарий внезапно вспомнил об этом обстоятельстве.

– Добрый день, Хиббатс, – поздоровался он.

– Утро доброе, сэр, – откликнулся тот.

– Вы так и не зашли поговорить насчет выставки цветов, Хиббатс.

– Неужто, сэр? – откликнулся тот.

– Нет, не зашли, – подтвердил викарий. – А ведь объявления давно пора вывесить.

– Давно пора, сэр.

– Но вы так и не зашли, – укорил Анрел.

– Совсем из головы вон, сэр, – отозвался Хиббатс.

– Прежде вы забывчивостью не отличались, – пожурил викарий. – Что ж, надо бы нам обсудить детали нынче же вечером.

– Да-да, сэр, – согласился Хиббатс. – Выставка цветов – дело нужное!

– Ну конечно, – кивнул викарий.

– Обязательно надо что-то такое устроить, сэр, даже если…

– Даже если что?

– Да ничего, сэр, – тут же пошел на попятную Хиббатс.

– Значит, после чая заглянете?

– Что ж, сэр, я не против, – отозвался Хиббатс.

Анрел внимательно посмотрел на собеседника: ему показалось, что ответ прозвучал как-то странно. Может, причетнику было что скрывать от дотошного викария, или, может, он почувствовал себя неуютно под этим испытующим взглядом, но только старик внезапно выпалил:

– Боюсь, в этом году выставке цветов не бывать, сэр.

– Не будет выставки цветов? Но как же без нее-то? – удивился викарий.

– Что-что, сэр? – откликнулся Хиббатс.

– Почему выставке не бывать? – спросил викарий.

– Ох, да не знаю я, сэр, – отвечал причетник.

– Почему выставки цветов не будет? – не отступался Анрел.

– Не могу сказать, сэр, честно, не могу. Извините, мне пора.

И Хиббатс ушел своим путем. И хотя викарий крикнул ему вслед: «Так почему все-таки?» – он и сам знал ответ: многолетние традиции Уолдинга постепенно отступали перед обычаями еще более древними и могучими.

Викарий зашагал дальше, все еще недоумевая про себя, и дошел до придорожного луга: травы стояли стеной – коси не хочу! – и тут и там белели звездочки маргариток. Анрел обвел луг взглядом и в самом дальнем его углу на небольшом пятачке заприметил косаря с серпом. Слишком далеко, не окликнешь. Но вот вам непреложный факт – один-единственный человек с серпом на лугу в тридцать акров, скосить который следовало давным-давно. А ведь добыть сенокосилку не проблема: да, не у всякого фермера такая машина была, но, скажем, Дровер, тот, что жил выше по склону холма, всегда мог дать одну такую напрокат; да и не только он, если на то пошло.

Викарий поспешил прочь. Он уже поравнялся с первым деревенским домом, белое крылечко которого знал так же хорошо, как астрономы – какую-нибудь крупную звезду. Но ступеньки забыли побелить! Затем Анрел увидел, что на улице играют дети. Но ведь детям в это время полагается быть в школе! Викарий направился к ним, и дети подались чуть назад: вот так же грачи уступают дорогу верховому всаднику – не разлетаются во все стороны, как от пешехода, однако ж бочком-бочком отходят в сторону. Викарий приблизился к девочке лет одиннадцати, сердцем ощущая, что дети видят в нем врага. Девчушка осталась стоять на месте, бесстрашно и дерзко глядя ему в лицо; в ее светлых кудрях запутались солнечные лучи.

– Почему ты не в школе, Нэнси? – спросил Анрел.

– А миссис Энд сегодня днем не ведет уроков, – объяснила девчушка.

– Почему? – удивился викарий.

– Не знаю. Ее нет, вот и все.

– А чему вас учили нынче утром? – спросил викарий, пытаясь разобраться, что происходит.

– Должна была быть арифметика, – отвечала Нэнси.

– «Должна была быть», – повторил Анрел. – Но учили-то вас чему?

– А миссис Энд сказала, это уже не важно.

– Не важно? Почему?

– А миссис Энд сказала, арифметика нам больше не понадобится.

Глава 26

Пламя на камне

Викарий пошел на почту, взял телеграфный бланк,