Наследство Магии - Бенедикт Джэка

Я положил руку ему на бок и послал в его тело прилив эссенции. За последние пару дней я придумал способ увеличить количество эссенции, которое мог направлять; это было похоже на разжигание невидимого огня внутри моего тела и направление выделяемого им тепла. Я на самом деле не понимал, как это работает, но, казалось, это значительно увеличило приток моей личной эссенции, и примерно через минуту дыхание Хоббса выровнялось.

К этому моменту я уже был уверен, что эти вливания - единственное, что поддерживает жизнь Хоббса. Каждый раз, когда я их делал, эффект на здоровье Хоббса оказывался мгновенным. Проблема заключалась в том, что с каждым разом действие их прекращалось немного быстрее. Мне уже пришлось увеличить частоту приема с двух до трех раз в день, и при таких темпах скоро я вообще не смогу от него отходить.

Я встал, слегка пошатываясь от нахлынувшей волны головокружения. Новая техника выбивала из меня все силы… или, может быть, дело в отсутствии еды. Ноющее чувство в животе было болезненным, но оно помогало мне сосредоточиться. Я выпил немного воды и направился к выходу.

Сегодня я отправился на север, в сторону Форест-Гейт и Лейтонстоуна. К этому времени у меня уже сложился определенный распорядок дня. Я просматривал карту местности на своем телефоне, игнорируя море пропущенных звонков и сообщений, а затем разрабатывал маршрут, который проходил бы по каждой улице, повторяя путь как можно реже, как в одной из тех головоломок, где нужно провести линию, не отрывая ручки от бумаги. Тогда оставалось только пройти по маршруту.

Проблема заключалась в выносливости. Воспринимать было несложно, но это требовало усилий, и к этому моменту я занимался этим по восемнадцать часов в день почти неделю без перерыва. Сохранять концентрацию становилось все труднее и труднее, и мое внимание начало ускользать. Каждый раз, когда я ловил себя на этом, я представлял, что Хоббс умирает, и использовал всплеск адреналина, чтобы заставить себя снова сосредоточиться. Если это не помогало, я представлял, как Люселла непринужденно отдала приказ о смерти Хоббса, и позволял воспоминаниям раздуть мой гнев до раскаленной ненависти. Ненависть и страх были теми кнутами-близнецами, которые гнали меня вперед, удерживая на ногах, когда ничто другое не помогало.

Но, хотя ненависть и страх подстегивали меня, они также нарушали состояние внутреннего спокойствия, которое было необходимо мне для использования моего восприятия. Каждый раз, когда я использовал их, чтобы привести себя в чувство, было немного сложнее вернуться в нужное состояние. Сегодня я шел медленнее, чем вчера, и знал, что завтра буду идти еще медленнее.

Днем я нашел один Колодец. Он был полон, но от него исходила та же тяжелая, землистая эссенция, которую я почувствовал в одном из колодцев, найденных мной во вторник. Он также был закрыт, внутри высокого, массивного здания с колючей проволокой на стенах. Над дверью висела табличка с надписью "LVS Services", а надпись поменьше сообщала, что они являются дочерним предприятием "Маар Групп". Я отправился домой, чтобы подлечить Хоббса, а с заходом солнца снова потащился на улицу, заставляя себя продолжать поиски, пока вечер не перешел в ночь.

А потом, как раз в тот момент, когда не ожидал этого, я нашел то, что искал.

Колодец Жизни был спрятан среди деревьев в Ванстед-парке, рядом с огромным прудом. Вода была холодной и темной, от нее веял прохладный ветерок и шуршал в ветвях над головой. Находящаяся в нем эссенция была жизненной, мощной, живой… и нетронутой.

Но ее было не так уж много. Колодец был очень слабым.

За последние несколько дней я потратил те немногие драгоценные свободные часы, которые у меня были, на разработку идей для лечащего сигла священника. Я создавал и переделывал конструкты эссенции, пытаясь понять, как сделать исцеляющий сигл. Конструкт, который я придумал, был моей лучшей догадкой, но все же это была лишь догадка. Я понятия не имел, сработает ли она.

Я глубоко вздохнул и начал.

С самого начала мне показалось, что все идет не так. Я не привык работать с эссенцией Жизни, и техники, которым я научился, формируя сиглы Света, работали не так, как я ожидал. Эссенция не текла прямолинейно; она продолжала пытаться расти и разветвляться сама по себе. Мне пришлось приложить больше усилий, чем я хотел, и к тому времени, когда закончил со стадией конструирования, конструкт казался неопрятным, а запасы Колодца - очень маленькими. Я глубоко вздохнул и помолившившись, начал сжимать конструкт.

Конструкт начал обретать форму, но я сразу же заметил, что эссенция Колодца иссякает слишком быстро. Я продолжал работать, укрепляя линии конструкта одну за другой, но эссенция иссякала слишком быстро, и я недооценил, сколько ее потребуется для этого сигла. И все же я был близок к цели. Еще немного, и можно начать манифестировать...

Поток эссенции истончился, и эссенциальный конструкт замерцал. Было пройдено всего две трети пути. "Давай", - прошептал я и напрягся сильнее, втягивая в себя всю эссенцию, какую только мог.

Поток эссенции продолжал падать. Конструкт заколебался. "Давай. Давай, давай". Критическая точка еще не была пройдена. Если я попытаюсь сделать это сейчас, ничего не получится. "Еще немного. Еще немного..."

Эссенция иссякла. Последние нити были втянуты, и поток прекратился. Конструкт дико задрожал. Я отчаянно пытался заставить его уплотниться… и потерпел неудачу. Конструкт рухнул, эссенция хлынула наружу, растекаясь и впитываясь в землю вокруг, земля впитывала ее, как воду.

"Нет!"- закричал я. Я бросился туда, но там ничего не осталось. Колодец был пуст. На его наполнение уйдут месяцы, если он вообще будет наполняться.

Я откинул голову назад и закричал. Звук отразился от воды пруда, отскочил от безмолвных деревьев. Я был так близок! Если бы только было немного больше...

И тут до меня дошла реальность происходящего. Я потратил шесть дней, чтобы найти этот Колодец. На поиски более сильного, вероятно, уйдет еще больше времени. Хоббс не проживет еще шесть дней. Он не переживет и трех.

Все было кончено.

Тогда я сломался. Всю неделю я тешил себя надеждой, что если буду достаточно упорно и отчаянно стараться, то смогу сохранить Хоббсу жизнь. Все это было ложью. Он должен умереть, и это моя вина.

Я свернулся калачиком под деревом и плакал, пока не заснул.

***

Когда я проснулся, была середина ночи. Небо было ясным, и весенний холод пробирал меня до костей. Когда голоден, холод ощущается еще сильнее, и когда я попытался встать, мои онемевшие ноги вынудили меня упасть. Я потратил