Маскарад Мормо - Мария Понизовская

но слова застряли в горле. Взгляд тёмных пуговичных глаз, встретивший её, был каким-то неправильным. И сами глаза тоже были неправильными, будто ненастоящими. Но прежде чем Лена успела понять, что именно не так, Сафаева отвернулась. И со всего маха ударилась головой об столешницу.

Лена вздрогнула. Колкий треск, с которым лоб Альбины врезался в парту, погрузил лекторий в абсолютную тишину. А потом Сафаева подняла голову и сделала это ещё раз. И ещё.

Ларина инстинктивно отпрянула, не в силах отвести глаз от Альбины.

Все прочие звуки, казалось, куда-то исчезли. Всё погрузилось в оцепенение – даже Диль, даже само время как будто остановилось.

Сафаева билась головой о столешницу, оглушая аудиторию тошнотворным и ритмичным стуком.

– Ларина, остановите её! – Резкий окрик доцента эхом отразился от стен.

И всё равно донёсся до Лены как сквозь толщу воды. Она моргнула и перевела невидящий взгляд на преподавателя. Но новый удар заставил её снова посмотреть на соседку. Диль прокричал что-то ещё, но Ларина словно заговорённая таращилась на Сафаеву, не в силах сдвинуться с места. И ей вторил весь амфитеатр, в полном безмолвии наблюдающий за припадком сокурсницы. Ни единого шепотка, ни единого движения. И только…

Тук.

Тук.

Тук.

Быстрые шаги Диля по лестнице, дробный звук, который каблуки его туфель высекали из каждой ступени, смогли разбавить зловещий ритм. Но не заглушали его полностью.

Лена, наконец очнувшись, протянула Альбине руку. Хотя совершенно не представляла, что собирается делать. В голове царил хаос. Но Сафаева остановилась сама: распрямилась, уставившись перед собой. А после резко повернула к Лене совершенно жуткое, разбитое, залитое кровью лицо. И Ларина отдёрнула руку. Взгляд пуговичных глаз едва ли можно было назвать осмысленным. Они казались керамическими, блестящими в обрамлении багряных подтёков на носу, лбу, щеках. Но Альбина что-то беззвучно сказала – было хорошо видно, как шевельнулись губы, но ни единого слова с них так и не сорвалось. И Лене пришлось спросить:

– Что? – её голос осип.

– Д… й п… о…

– Что? – настороженно переспросила она, не сводя глаз с Альбины.

И та вдруг подалась вперёд. Так внезапно и ненормально быстро, что Лена отпрянула, в одно мгновение теряя и чувство опоры, и равновесие. Скамья под ней скрипнула, и Ларина рухнула на спину. Удар выбил воздух из лёгких. А когда мимолётная темнота, застлавшая глаза, расступилась, Лена увидела, как Сафаева, одной рукой судорожно хватаясь за горло, второй притягивает к себе термокружку.

Ленину термокружку.

«Какого чёрта?..»

Ларина выдохнула, запоздало заметив, что задержала дыхание.

– Альбина, – мягкий голос, раздавшийся над их головами, не должен был стать неожиданностью. Но Лена дёрнулась.

Казалось, успела пройти целая вечность, прежде чем доцент поднялся сюда.

Тихие шепотки и возня, только-только начавшие ползти по аудитории, стихли, когда Альбина приложилась к термокружке. Запрокинув голову, она пила травяной настой с такой животной жадностью, что были слышны звуки, с которыми сокращается горло на каждом глотке.

Ларину передёрнуло. За шиворотом расползались мурашки, но она продолжала неподвижно сидеть на полу, отстранённо наблюдая, как Альбина захлёбывается, задыхается, обливается, но пьёт. По полу и парте растекались лужицы; они глянцево блестели на свету ламп. И Лену медленно стала наполнять смесь отвращения и раздражения, пришедшая на смену обездвиживающего страха.

– Альбина, – снова позвал доцент, аккуратно дотрагиваясь до плеча Сафаевой.

Он вдруг бросил короткий взгляд на Лену:

– Ларина, я просил остановить её.

Его голос звучал разочарованно. Обвиняюще. И это настолько её поразило, что Лена не сразу нашлась, что ответить.

Альбина вдруг отшвырнула термокружку. Пространство аудитории обдало глухим металлическими стуком.

Словно удары колокола.

– Я н-не… – отстранённо начала было Ларина, вновь посмотрев на преподавателя.

Но Диль уже отвернулся, явно не заинтересованный в объяснениях.

– Альбина, вы меня слышите? – Он опустился на корточки, озабоченно заглядывая Сафаевой в лицо. – Понимаете, что я говорю?

От отточенно участливого выражения на его лице Лариной сделалось одновременно мерзко и необъяснимо весело. Она перевела взгляд на Альбину. Уже обмякшую, с залитым кровью лицом, но будто разом успокоившуюся. Это было странно. Почти так же пугающе, как всё то, что она творила минутами ранее. Лена настороженно следила за тем, как Сафаева слабо кивает Дилю в ответ. Как он подаёт ей руку, а её пальцы трясутся, когда Альбина пытается ухватиться за предложенную ладонь. Всё это странное взаимодействие выглядело хрупким. Казалось, одно неверное движение или вздох – и Сафаева снова впадёт в истерику. Сделает что-то странное,

– Оставайтесь на своих местах, – обратился доцент к аудитории. – И никакого шума. Пара ещё не закончилась.

Студенты, впрочем, и так сидели совершенно неподвижно. И голос его звучал до комичного громко в тишине, всё ещё сковывавшей амфитеатр.

– Акимов, – Диль помог Сафаевой спуститься по лестнице. – Проследите за всем.

Он вывел Сафаеву из лектория. И стоило двери закрыться за ними, как с верхнего ряда донёсся сдавленный шёпот, отчётливо слышимый в прежнем безмолвии:

– Какого хрена это было?

Лена, подняв термокружку, медленно её перевернула. Из отверстия в крышке не сорвалось ни капли содержимого. Она была абсолютно пуста.

«Какого хрена это было?!»

* * *

Слухи о припадке Альбины Сафаевой разошлись по коридорам Университета им. Альфонса Шанявского так же быстро, как и горячие обсуждения последнего убийства маньяка Мормо. И теорий породили не меньше. За несколько дней это почти превратилось в истерию, привлёкшую в эти стены и медиков, и антикризисную комиссию.

– Может, закроют на карантин? – в надежде спросил Мицкевич однажды.

– Тебе-то какая разница? – отозвалась тогда Лена.

– И правда.

И несмотря на то, что такие предположения были весьма популярны, университет на карантин не закрыли. Повторения припадков не было, а случай с Альбиной – по слухам – врачи объяснили «психозом из-за перенапряжения на фоне лихорадки». И всё равно эта тема никак не хотела отпускать растревоженные студенческие умы.

– Похоже на отравление свинцом…

– Ты перечитал детективов, тупица.

С каждым днём версий становилось всё больше. Особенно засыпать ими друг друга нравилось первокурсникам и студентам факультета журналистики. В какой-то момент стало даже казаться, что Альбина Сафаева волнует всех больше, чем Мормо.

«Известность, которую ты так хотела», – невесело думала Лена, вполуха выслушивая очередные теории. Больше всего почему-то всем нравилось обсуждать их в столовой.

– Может, у неё бешенство?

– Туберкулёз!

Ларина отстранённо выводила «

» – пальцем на столешнице.

– Грибы!

За прошедшие дни она не видела ни Кирилла Рыкова, вдруг переставшего повсюду следовать за Акимовым, ни других «кентавристов». Кроме своего старосты, конечно, который ходил по коридорам как ни в чём не бывало.

– А я думаю, виноваты сектанты. – Мицкевич