Маскарад Мормо - Мария Понизовская

«Предки…»

Вокруг было много людей. Слишком много. Их голоса, движения и лица. Очень разные, перекошенные выражениями, чувствами. И ни одной маски, ни одной-ни-одной-ни-одной маски. Даже у детей.

Солнцева согнулась пополам. И её вырвало.

Чёрт…

Когда утром старейшины повели ровный строй неофитов к Подъёмной башне, внутри Солнцевой клокотало лишь тревожное предвкушение. Всё время, пока они шли до Тринадцатой линии, мимо богатых трапезных, центрального отделения пневмопочты, Палат Старейшин, доходных домов, Вечевого Двора. Она почти не смотрела по сторонам, хотя знала: из каждого окна её провожают взглядом жители Крипты. Всех их – будущих новых криптчан; лучшее и самое интересное развлечение. Украшение Дня П. Его смысл. Она была почти горда и счастлива, хоть на душе и было неспокойно. Но ей не было страшно.

Напрасно.

Самыми ужасными здесь был цвет. Вокруг всё было таким сочным, светлым, ослепительным. У Солнцевой разрывалась голова. Стены зданий вокруг – очень яркие, люди и их одежды – тоже. И брусчатка под ногами, и крыши низких построек. И вывески, и ненормальная зелень травы и деревьев. Всё контрастное, такое чёткое, обжигающее глаза, врезающееся пёстрыми кругами в изнанку век.

Солнцева схватилась за стену и резко втянула воздух, но лёгкие будто склеились. В ушах стоял хрустящий хрип, и потребовалось пару мгновений, чтобы понять – он её собственный.

Она щурилась, судорожно оглядываясь. Улица – одна из центральных, потому что дома слишком низкие, не более четырёх этажей. Это была старая улица, дышащая затхлой древностью. Здесь было особенно опасно, потому что…

«Избегайте церквей, – напутствовали их в Переходной башне. – Избегайте любых домов чужой веры».

Ладонь соскользнула со стены, и Солнцева едва не врезалась в неё лбом. Она засипела, проезжаясь обеими пятернями по неровной каменной кладке тротуара, чувствуя, как сдирается кожа с ладоней. Она не могла дышать.

Лада солгала. Ничего не пройдёт «быстро и гладко». Находиться на Поверхности было вовсе не просто. Находиться на Поверхности было пыткой. Улицы её извивались почти так же, как и криптские линии, только назывались иначе. Здания её стояли над своими подземными близнецами, продолжали их, будто цветы, проклюнувшиеся на поверхность, растущие из огромных клубней корневищ. И Верхний город должен был казаться почти родным, таким знакомым. Но он был чудовищным. Неправильным. Отвратительным.

Ядовитым.

Серое, острое в своей яркости небо резануло по глазам, стоило облакам расступиться. И Солнцева зажмурилась, опять чувствуя кислый привкус на языке. Не в силах больше выносить открытые пространства, она со всей дури ударила ладонями в стекло первой попавшейся двери в надежде, что там, за ней, станет лучше.

Низкий потолок и жёлтое сияние ламп спрятало её от тяжести неба. Петли тихо скрипнули, когда дверь затворилась. Солнцева силилась отдышаться, пытаясь понять, где оказалась. Людей вокруг было мало, а помещение – просто огромным. Оно было похоже на лавку. Гигантскую лавку, такую же ненормальную, как и всё здесь. С высокими витринными окна. Оглянувшись, Солнцева попятилась от вида громады чужого города, растущего за ними. Его разноуровневый силуэт наваливался на витрины с наружной стороны. И Солнцева почти слышала несуществующий жалобный скрип железных прутьев, гнущихся под тяжестью наползающего на них месива дорог, домов, деревьев и людей.

Поверхность сводила с ума.

Солнцева заставила себя отвернуться. Двинулась в глубь лавки, еле переставляя ноги. Она пыталась взять себя в руки, ступая по глянцевым квадратам на полу. Взгляд цеплялся за их ровный и предсказуемый орнамент: молочные и коричневые чередующиеся плитки. В них отражались привинченные к потолку лампы, длинные и ослепительно-яркие. И Солнцева старалась не смотреть на них. Пыталась замечать лишь леденцовый блеск пола, собственные ноги в чужих, незнакомых ботинках и швы между квадратами. Она не наступала на них. И сосредоточилась на том – только на том – чтобы их избегать.

«Дыши, – повторяла она себе. – Дыши».

Поверхность была невозможной. Хуже самых бредовых кошмаров.

Услышав стрекотание над головой, Солнцева машинально сфокусировала взгляд на отражении под ногами. Увидела, как мерцает лампа. Мелко, пока едва заметно.

«Чёрт».

Солнцева резко сошла с места. Стрёкот прекратился так же быстро, как и начался. Лампа перестала мигать.

Ей так хотелось домой…

* * *

Солнцевой часто снился День П. Иногда предстающий кошмаром, иногда – наоборот, День Прощания в детских её фантазиях всегда был красочным. Начинался с ягинцев и овинников – привратников и их огромных чёрных котов на цепи. А заканчивался всегда тем, как она снимает перед зеркалом маску, глядит на отражение и видит в нём… себя. Проснувшись, Солнцева, конечно, не помнила никаких черт лица. Но всегда знала, что лицо было.

Во сне всё казалось простым. Во сне она всегда знала, что делать.

– Волшба оставляет следы, – сказал им ягинец, когда неофиты выстроились у подъёмника в Переходной башне. – Она могущественна. Она повсюду. Даже там.

Он поднял руку, указывая на своды потолка. За ним была она – Поверхность.

– Люди Верхнего города чувствуют её. Они жаждут её. Но они её давно отринули. Они не имеют на неё права. И всё равно к ней взывают. Они должны быть за это наказаны.

Оказалось, что всё очень просто. Только от этого не стало менее страшно. По незнанию, Солнцева чего только себе не придумала – особенно в последние дни. В голодную и одинокую Неделю Тишины. Она успела довести себя и до истерики, и до апатии, и так по кругу, воображая всё новые и новые ужасы: как будет выглядеть Поверхность, что они должны будут там делать, чтобы в конце концов получить имя и лицо. Преодолевать препятствия? Пытаться выжить без подготовки и оружия? Сражаться с ужасными тварями?

Нет. Проще, всё было намного проще.

– Вы – дети Крипты. – Голос ягинца эхом отражался от стен. Его овинник скалился. Солнцева слушала его и думала, что запомнит эту сцену на всю свою жизнь. – И вы – её стражи. Её посланники и защитники. Вы должны выследить тех, кто коснулся волшбы. Увидеть её отпечаток. Поймать отступников – они и есть ваше будущее лицо. Ваша награда. Ваше Отражение. Не ведающие нашего города, они смеют взывать к волшбе, как ни в чём не бывало расхаживая по своему. Их не отравляет воздух Поверхности, они не рождаются безликими. Но у всего есть цена. Вы – их наказание. Они – ваша жертва. Они – ваш дар Крипте.

Урожайная неделя – это просто охота.

«Они – ваша жертва», – всё крутилось и крутилось у Солнцевой в голове. Кажется, она нашла то, что нужно.

Она нашла