Маскарад Мормо - Мария Понизовская

Лена подняла на него глаза и выдавила вежливую улыбку, даже не заботясь о том, чтобы сделать её хоть немного искренней.

– Как Альбина? – с неуместным весельем поинтересовался он и громыхнул тарелкой по столу.

Несколько крупиц гречневой каши просыпались ему на колени. Ларина едва заметно скривилась:

– Я не знаю. – Она скрестила на груди руки. – Она в‑ведь в бо-больнице.

– И ты не писала ей?

– Я… нет.

– Не звонила?

Лена раздражённо мотнула головой.

– Почему?

Мицкевич набил полный рот гречки, испытующе пялясь на Ларину.

– Ей н-нужен по-покой, – уклончиво ответила та.

– Ты что, стесняешься?

– Мы не б-близки.

– Да ладно. – Он фыркнул и взъерошил волосы. – Так-то она ни с кем не близка. Но с тобой я её видел чаще всего.

Лена хмыкнула.

– Ну да, – она придвинула к себе термокружку – новую термокружку. – Раньше.

Ваня понимающе помычал, принимаясь перемешивать кашу с мясной подливой.

– Так я и говорю. – Он облизал вилку и указал ею на Ларину. – Это дилевские рептилоиды её и траванули. Сто проц понатыкали туберкулёзных иголок ей в сумку. Шутка!

Лена закатила глаза, отпивая травяной настой.

– Тебя, кстати, уже взяли в тусовку?

– Нет, – кисло отозвалась она.

– О, так ты одумалась?

– Нет.

– Ничему жизнь не учит. – Он фыркнул. – Прикинь, кстати, что Диль сегодня выдал!

Ларина резко опустила термокружку на стол. Доцент попросил Мицкевича задержаться на перемене. Ваня не появлялся в университете неделю. Но этим утром, стоя на пороге аудитории и сжимая допуск от деканата в руке, он выдавал такие развёрнутые ответы на все вопросы по пропущенным темам, что у всех челюсти отвисли. Играючи и вворачивая шутки, он вёл себя ужасно фамильярно, прислонившись к косяку и ничуть не смущённый. Но даты и географические названия отскакивали у него от зубов. И Диль, смотревший на него с вежливым безразличием, в конце концов позволил Мицкевичу войти. Ни разу его не исправив и не сделав выговор.

– Он сказал, – выждав паузу, нарочито надменно протянул Ваня, но всё впечатление испортила вдруг возникшая шкодливая улыбка. Она украсила ямочками его щёки, – что если я поправлю посещаемость, он будет рад увидеть меня на дополнительных занятиях.

Лена выпрямилась, пальцы стиснули термокружку.

– П-правда? – с деланым безразличием спросила она. – А ты?

Мицкевич ни на мгновение не обманулся её напускной скукой. Улыбка его стала шире:

– А я… – Он демонстративно потянулся к компоту.

Следующие несколько секунд ей пришлось смотреть, как он нарочито медленно пьёт. Глаза Мицкевича лучились весельем.

Ларина не собиралась ему поддаваться. Она терпеливо ждала окончания этой милой миниатюры. И довольно долго. Но гул студентов вокруг, типичный для этого места, почти позволил ей погрузиться в успокаивающее подобие дрёмы. Лёгкая головная боль – уже привычная и почти родная – притупилась. Лена как раз невидяще пялилась на вычурную лепнину на потолке – она обрамляла пышные, трёхъярусные люстры на длинных тросах, – когда Мицкевич наконец сдался.

– А я, – соизволил продолжить он, и в его голосе было слышно нетерпение, – планирую прогуливать его пары весь следующий месяц, конечно.

Лена фыркнула, впрочем, почти ожидая услышать подобный ответ. Ваня заставил её немного понервничать.

– Ну и дурак, – беззлобно сообщила она.

Он заливисто расхохотался.

– Ларина!

Вдруг окликнувший её голос заставил Лену удивлённо обернуться. Его обладатель – кто бы мог подумать, сам Михаил Акимов – появился из-за ближайшей зелёной колонны, такой же помпезной и древней, как и всё в столовой. И в этом университете вообще.

– На пару слов, – сказал господин староста, мазнув по Мицкевичу презрительным взглядом.

Лена насмешливо подняла бровь.

– А вот и рептилоид, – оскалился Ваня, не утруждая себя тем, чтобы понизить голос.

Миша его проигнорировал.

– Будь так добра, – Акимов скривил губы и кивком указал на колонну. – Надолго не отвлеку.

Лена пригладила бровь, которую – чёрт возьми – пару секунд назад снова начала выкручивать. И с напускной неохотой поднялась из-за стола. Акимов, не став её дожидаться, зашагал прочь. Ларина послушно последовала за ним, разрываясь между любопытством и раздражением.

– Как там на планете Нибиру, кстати? – донёсся им вслед весёлый крик Мицкевича. – Всегда солнечно?

– Какой идиот, – скучающе сказал Миша, останавливаясь на приличном от него расстоянии. – Ларина, – он окинул её внимательным взглядом. – Как жизнь?

Она вскинула брови:

– Хочешь по-поговорить про мою жизнь?

– Нет, – он натянуто улыбнулся. – Твоё предложение. Оно в силе?

Лена скрестила на груди руки, с любопытством разглядывая его. При всём внешнем лоске и самоуверенности, с которой Акимов держался, вблизи он выглядел неважно. Лицо было осунувшимся, черты заострились. Даже редкие веснушки на щеках потускнели.

– А что, п-проблемы на «до-дополнительных занятиях»? – хитро поинтересовалась она.

– Никаких проблем, – он прищурился. – Подумал помочь тебе, а то у нас теперь одной не хватает.

Лена ощутила укол раздражения, но внешне осталась спокойна:

– Какая щедрость! – только голос прозвучал едко.

– Ну и?

Лена кокетливо улыбнулась:

– А г-га-гарантии будут?

– Нет.

Ларина пожала плечами и шагнула назад, делая вид, будто собралась уходить. Трюк дешёвый, но он подействовал.

– Но я сделаю, что смогу. – Миша схватил её за локоть.

Лена ловко вывернулась из его пальцев и ухмыльнулась:

– Ну, т-тогда ладно!

Она не собиралась отказываться или долго сопротивляться – в этом не было смысла. Диль упрямо не замечал её усердия, Мицкевич не собирался принимать его приглашение. Альбина отказалась помогать, да и «они не были подругами». Акимов не казался надёжным вариантом, но это было хоть что-то. К тому же… к тому же маленькое расследование на пару с настоящим «кентавристом» – это должно быть очень весело. Кто знает, вдруг господин староста любит поболтать? Может, расскажет про загадочные глаголические символы, расползающиеся по университету, будто чума.

– И когда ты приступишь? – Мишин голос вырвал её из светлых фантазий.

– О, – она округлила глаза. – Д-да хоть прямо сейчас.

Акимов кивнул и, развернувшись, быстро зашагал прочь. Лена смотрела ему вслед, думая о том, что вкус победы – хоть и такой крошечной – очень приятный.

Глава 11

Урожайная неделя

Полтора года назад

Она так хотела домой…

Солнцева бежала так быстро, что темнело в глазах. От острого и яркого, совсем чужого света, бьющего отовсюду, к горлу подкатывала тошнота. Дыхание сбилось. От шума, пестроты и мельтешения вокруг её мутило.

«Всё хорошо, – в панике твердила она себе. – Всё хорошо. Всё хорошо!»

Это было настоящий кошмар. И единственное, чего ей сейчас хотелось – чтобы всё это оказалось сном. Чтобы было можно просто проснуться.

Скрежет и механический визг, раздавшиеся совсем близко, заставили Солнцеву шарахнуться в сторону. Она