Маскарад Мормо - Мария Понизовская

Она подняла голову на мостки. Старейшины застыли на них на равном расстоянии друг от друга, окружая вершину Могильника. Все коротко стриженные, седовласые, сморщенные старики. Все в красных кафтанах и тонких медных очельях вокруг голов. Они всё говорили и говорили торжественную речь, что произносили каждый год. Продолжали заговор друг за другом, подхватывая слова и интонации. Солнцева слышала всё это столько раз, что даже если бы вдруг оглохла, не смогла бы избавиться от хора голосов в голове. Вторила бы им, беззвучно проговаривая давно заученные наизусть слова.

Вся эта церемония казалась невозможно долгой. Когда Лада была среди «переходящих», всё было иначе – Солнцева не успела моргнуть, а сестра уже уходила прочь, шла к Переходной башне. Но почему-то сейчас… Сейчас время превратилось в тягучий кисель.

«Невыносимо…»

Желудок сводило от голода, то и дело темнело в глазах. А от волнения и нетерпения дрожали пальцы. Она украдкой поглядывала на остальных – на хоровод неофитов, непрерывной цепочкой заключивших в круг и Могильник, и старейшин, возвышающихся на нём. Их было в этом году немного – человек тридцать. Сколько из них потерпят неудачу? Сколько из них не вернутся?

«Точно не я», – твёрдо сказала она себе.

И снова уставилась на воду.

– А теперь, – очередь наконец вернулась к главному старейшине. – Настал час проститься с семьёй, будущие братья и сёстры мои.

Он не сказал больше ни слова, но все они разомкнули руки в один миг, будто по безмолвной команде. Так же синхронно развернулись на каблуках и зашагали к родне.

Солнцева смотрела перед собой так сосредоточенно, что лица родителей, деда и Лады смазались в единое бледное пятно. И только яркая маска младшего брата выделялась на нём, но тоже казалась нечёткой.

– Всё будет отлично, – едва слышно шепнула Лада ей в ухо и, обняв за плечи, притянула ещё ближе. – По-другому и быть не может. Не потеряй только. И не выдай себя.

Талисман вдруг показался привязанным к шее булыжником. И Солнцевой поспешила выпутаться из сестрицыных объятий, перекидывая внимание на брата. Мальчишка ничего не сказал, но вдруг неожиданно порывисто обвил руками её талию. Внезапный жест, он был ему уже не характерен, хотя раньше, в детстве, Солнцев-младший любил обниматься.

Родители и дед оказались ожидаемо более сдержаны. Солнцева и не думала, что удостоится тёплых и душевных проводов, тем более на людях. Это неприлично. Она украдкой наблюдала за кузиной-Солнцевой и Лисовым, пока дед рассыпался в словах напутствия. Обыкновенно строгих, но неожиданно более эмоциональных, чем дома. Не думай Солнцева, что знает его хорошо, решила бы – дед нервничает.

И у кузины, и у Лисова проводы оказались схожими – никаких пылких чувств, вообще никаких чувств.

– Идём. – Лада потянула сестру за рукав, когда дед окончил свою речь. – Нужно принести Крипте дары.

«Наконец-то», – подумала Солнцева, ощущая странное и жгучее нетерпение. Оно жаром расползалось по всему телу.

К Неглинной приблизились не они одни. Несколько других неофитов уже сидели на корточках у самого края вымощенного булыжником берега.

Солнцева склонилась над водой и, вытянув руку, коснулась пальцами неспокойной поверхности. Отражение, идущее быстрой рябью, совсем исказило черты её маски. Совсем скоро Солнцева её снимет.

– Скажи ей, – поторопила Лада. – Всё, чего боишься, скажи. Всё, за что благодарна.

Случись Солнцевой очутиться здесь месяцем раньше, она шептала бы на воду очень долго. И очень много, постаравшись отдать быстрому течению все страхи и тревоги, что вертелись последние годы в голове. Случись Солнцевой оказаться здесь без лапы рогатого зайца на шее, и Неглинная уносила бы тонны душевных страданий. И неизвестно смогла бы их все поглотить. Но теперь… Теперь во всём этом просто не было смысла, потому что Солнцева едва ли чего-то боялась. Едва ли помнила хоть половину из тех тревог, что не давали спать раньше. Талисман действовал как путанник мыслей…

– Попрощайся уже, Солнцева.

Солнцева чуть отстранилась, а затем опустила корзину в воду, придерживая за плетёную рукоять. И послушно зашептала:

– Я разделила с тобой детство и юность. – Она погрузила корзину в воду сильнее. – Я разделяю с тобой хлеб и воду…

Неглинная послушно принимала её дары, слова прощания, страхи и благодарности. Едва слышно шелестела течением, ободряюще подмигивая голубыми и серебряными бликами. Река рассекала подземный город, как линия жизни – ладонь. И совсем скоро все самые страшные секреты и тревоги неофитов уплывут далеко на другой конец Крипты, рассеются.

Солнцева разжала пальцы, и корзина, хранящая внутри те завтраки, обеды и ужины, от которых неофитке велено было отказаться в последние дни, слегка качнувшись, двинулась вперёд. Быстро заскользила вниз по течению. Крипта дарила Солнцевой благословение и очищение. Крипта дарила их всем своим неофитам.

Оторвав взгляд от отражения, Солнцева собиралась было подняться на ноги, как вдруг наткнулась на знакомое исполосованное татуировкам лицо неподалёку. Чёрный кожаный кокошник и короткий красный сарафан.

«Котова», – пронеслось в голове.

Ляля стояла над сгорбившимся у воды парнишкой в белых одеждах. Широкие брюки, заправленные в сапоги, рубаха, кафтан и картонная маска серого кота с белой вертикальной полосой на носу. Кто он Ляле? Брат? Племянник? Для родственника торговки подпольными ингредиентами мальчишка выглядел слишком жалко.

«У него тоже есть лапа рогатого зайца?»

– Не пялься! – Дыхание сестры обожгло шею.

Солнцева послушно оторвала взгляд от парнишки, но прежде чем отвернуться, наткнулась на карие глаза лавочницы. Ляля смотрела недружелюбно, тяжёлые веки делали взгляд почти угрожающим. Вкупе с исчерченным татуировками лицом она выглядела жутко.

– Солнцева! – одёрнула сестра.

Солнцева поднялась с корточек и разгладила ладонями подол сарафана. Огляделась по сторонам – многие неофиты и их семьи, как и они с Ладой, стояли у кромки воды. И целая флотилия корзин и кузовов быстро уплывала вдаль, теряясь за поворотом в конце площади и высотными каменными постройками. Река у самого берега напоминала теперь неряшливую детскую палитру, отражая нелепую пестроту одеяний собравшихся. Смазанное течением длинное многоцветное пятно: красно-бело-оранжево-зелёное с чёрным, лиловым…

– Внимательно слушай всё, что вам будут говорить в Переходной башней.

Солнцевой бросила быстрый взгляд на сестру.

– Ты поняла? – Лада взяла её за плечи. – Это очень важно. Ты должна всё сделать правильно.

Солнцева машинально кивнула. На неё вдруг навалилась странная отрешённость. И всё происходящее перестало казаться реальным.

– Если будешь внимательна и осторожна, всё пройдёт быстро и гладко. Тебе объяснят всё, что нужно. Просто слушай ягинцев. И, – Лада вдруг надавила ладонью Солнцевой на грудь, прямо в то место, где под воротником пряталась заячья лапа, – слушай себя.