Побег в Город ведьм - Эрин Латимер

Она бы совсем не удивилась, если бы кот отвёл их в Город ведьм.

Элиза намекала на то, что для ведьм коты – не обычные питомцы. Наверное, она имела в виду фамильяров. Эмма читала про них в книжках, но всё это были грозные предупреждения о том, что чёрный кот или крыса из канализации может оказаться служителем ведьмы, связанным с ней волшебным образом, что позволяет ей смотреть на мир его глазами и шпионить за приличными гражданами. Хотя Эмма не сомневалась, что этот кот хочет им помочь, даже если он – фамильяр.

Наконец чаща поредела, и они вышли из леса на крутой зелёный берег у большого тёмного водоёма. Ребята перелезли через громадный ствол упавшего дерева и увидели, что чёрный кот сидит на самом верху склона, перед зарослями высокой травы, которая доставала им до колен.

Эмма посмотрела на водоём, и надежда расцвела в её груди. Она узнала это место. Лондонская элита любила плавать на лодках по озеру Серпентайн, и Эмма с матерью не раз гуляли по этому самому берегу. Правда, трава там была далеко не такая высокая.

Тут она обнаружила, что верхушка склона опустела. Их проводник исчез.

Ребята не знали, как быть дальше, поэтому решили устроить небольшой привал. Эдгар сел на поваленное бревно и принялся рыться в своей сумке. Мэдди с Элизой негромко спорили о том, имеет ли смысл идти дальше вдоль озера. Живот Эммы заурчал, напоминая, что во дворце она успела стянуть немного пышного миндального печенья и спрятала за поясом.

Печенье сильно помялось и покрошилось, но ребята уплели его с аппетитом.

– Дальше по берегу есть чайная, говорю вам, – настаивала Мэдди. – Я в ней раньше была. Надо к ним зайти. «Эрл Грей» там просто бесподобный!

– Никакого чая нам не подадут, глупенькая, – подтрунила над ней Элиза. – И чайные листья наверняка давно испортились.

Эмма подвинулась ближе к Эдгару. Он усердно что-то строчил в своей кожаной записной книжке, которую достал из сумки. Вид у него был очень сосредоточенный.

– Ты… пишешь стихи? – спросила Эмма.

Эдгар кивнул и продолжил водить карандашом по бумаге. Эмма заглянула в его сумку. Там лежало несколько книг – поэтических сборников, судя по словам няни – и плоская кожаная папка с медными краями, размером не больше кошелька.

– Что там?

Эдгар мельком взглянул на неё и пожал плечами.

– Не знаю, что Джорджи туда положила. Можешь посмотреть, если хочешь.

Эмма достала папку и бережно уложила на колени. Обложку украшала изящная монограмма «Блэк». А внутри ждал неприятный сюрприз: портрет королевы Александрии.

– Ой! Джорджи дала тебе плакат твоей матери.

– Что? – удивился Эдгар и отложил блокнот. – Зачем?

Элиза с Мэдди отвлеклись от своей беседы и посмотрели на них. Мэдди прокашлялась.

– Может, Джорджи не знала о том, что находится под замком… и прочем?

Эдгар поморщился.

– Выброси его.

Эмма замешкалась. Разумеется, ей неприятно было смотреть на портрет королевы, но её остановила чёрно-белая фотография на обороте. Александрия с Изольдой, ещё совсем молодые, стояли рядом друг с другом в скромных прогулочных платьях. Эмма ни разу не видела, чтобы её мать выглядела так… просто. Изольда улыбалась в камеру и казалась даже вполне счастливой. Распущенные волосы падали кольцами на плечи. Совсем не то, что её нынешняя замысловатая причёска. Глаза Эммы защипало от слёз, и она рассердилась на себя за сентиментальность.

Хотя в памяти ещё стоял тот день, четыре года назад, когда Эдгар обвинил её в ведьмовстве. Как Изольда бросилась на охотников и оттолкнула их от Эммы. Как накричала на любимую сестру. Она готова была защитить свою дочь даже от самой королевы.

Эмма не могла забыть о том, как рьяно мать защищала её в тот день.

Может, между ними и не было любви, но всё же они семья.

– По-моему, она не хочет его выбрасывать, – вмешалась Элиза.

Эмма подняла взгляд и увидела, как подруга смотрит на неё, вскинув брови.

– Понимаю, ты не хочешь этого признавать, но… Думаю, твоя мама тоже всё знала, Эмма. Наверное, не стоит хранить это фото.

Эмма с раздражением закусила губу. Мнение Элизы её не удивило. Она же ненавидела семью Блэк. Но Изольда… Конечно, она вела себя надменно и глупо, вечно требовала внимания окружающих, слепо восхищалась своей сестрой, возводя её чуть ли не в ранг божества, но вовсе не была чудовищем, подобно королеве.

Она не могла знать правду.

Эмма пожала плечами и спрятала папку обратно в сумку. Она не хотела спорить.

– Ничего. Я просто… Мы не будем её доставать.

Элиза явно подумывала ей ответить, но всё-таки поджала губы и промолчала. Мэдди кашлянула и открыла было рот, чтобы разбавить неловкую атмосферу, как вдруг за ними послышался шорох. Эмма вскочила с бревна и оглянулась на лес. Сердце у неё колотилось как бешеное.

Неужели охотник подкрался к ним со спины? Она не слышала его пульс.

За стволами никого не было видно, но Эмма подняла взгляд и разглядела чёрные силуэты в кронах деревьев.

Во́роны.

Она покосилась на Эдгара, гадая, заметил ли он, что их становится всё больше. Не мог же он игнорировать собственную магию? Так ведь нельзя. Наверное.

В другой ситуации Эмма сказала бы себе, что это не её дело, но ей становилось уж больно не по себе от этих мрачных птиц, порхающих над головой.

Она села ближе к воде, поджав под себя ноги, стараясь устроиться поудобнее. Стоит ли ему на это указать? Или Эдгар только расстроится и привлечёт ещё больше воронов? Пожалуй, оба варианта одинаково плохие.

– Наверное, мы сможем отсюда выбраться, если найдём того кота, – говорила тем временем Мэдди.

Элиза расправила плечи.

– Эмма, воспользуйся своей силой. Ты слышишь его пульс? Он рядом?

Эмма с Эдгаром изумлённо на неё уставились, и Элиза спросила:

– Что такое?

– Не может она просто так взять и воспользоваться своей силой, да ещё и намеренно, – высокомерно произнёс Эдгар, хотя Эмма уловила в его голосе нотку страха, и ей стало немножко стыдно.

Элиза нахмурилась.

– Сила нужна для того, чтобы помогать ведьме.

Она так спокойно это произнесла, словно нечто само собой разумеющееся, что Эмма вспылила:

– Хочешь знать, что это за сила? Она останавливает сердца! Если и считать какую-то магию дурной, то точно эту!

Она выпалила всё это на одном дыхании и тут же зажала рот ладонью, жалея, что вообще его раскрыла. Эдгар побледнел, и даже Мэдди вздрогнула,