Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева

— Хорош быковать, — внятно говорю ему, глядя в глаза. — Мы в одной команде сейчас. Всё нормально.

Мося, конечно, не выдерживает: моргает, отводит взгляд. Бормочет под нос что-то угрожающее: ладно, бог с ним. Главное, инструмент не бросил.

— Пошли, — равнодушно говорит безымянный охранник.

И мы топаем в сторону, которую указал Шнифт.

В последний момент к нам зачем-то подбегает Карась:

— Поступаете под мое командование!

Все кривятся (кажется, даже охранник), но делать нечего. Идем на вылазку. Вместе с Карасем.

Все остальные, включая опричного робопса, группками разбредаются в другие стороны.

Глава 12

Давайте разделимся

По пути разглядываю сокомандников и местность вокруг. Ну в самом деле, я ведь сюда не грибы собирать пришел для чужого дяди? Грибы мне до лампочки…

Но по-прежнему — болото как болото.

Пробую тихонько магию: зову ветерок, разгоняю над головой комаров. Выходит легко. Гораздо, на самом деле, проще выходит тут управлять этой саириной, чем в стенах колонии. Ну, мне уже объясняли: это потому что Хтонь. Колония всё же стоит на краю аномалии, плюс там, в колонии, всякие глушилки, которые включаются по регламентам. А вот это болото с комарами — уже территория самой аномалии. И это чувствуется.

Сразу, конечно, приходит шальная мысль: а ведь у того же Степки тоже магии прибавилось? И он как раз технарь? Может быть, того-этого, поломаются наши браслеты, разорвется привязка к браслету охранника? Но, исходя из рассказов гоблина, вряд ли. То есть, что-то там поломать, может, и получится, но это значит: все наши браслеты в широком радиусе автоматически переходят в режим максимального подавления, а браслет охранника шлет сигнал тревоги. И вот эти, самые простые аварийные функции хрен отключишь, объяснял Степан. Браслеты охраны и заключенных, как правило, даже в Хтони работают, хотя обычная техника тут частенько сбоит.

Между тем Степка, ни о чем вот таком и не помышляя, явно оказывает внимание Фредерике — так Аглаину подружку зовут. Гномку. Или гномиху? Кхахадку с мощными бровями, в общем.

Меня, хоть теперь я и сам вроде как гномских кровей, эльфийская внешность Аглаи намного больше цепляет. Не строю, конечно, насчет этой рыжей красотки никаких планов — не потому, что браслеты… А потому что я несколько дней назад на Насте собирался жениться. Планов не строю, но любуюсь. Не засматриваться на идеальные пропорции черт и форм эльфийки — ну это не знаю, кем надо быть! А мне теперь вообще даже не двадцать четыре, а восемнадцать!

В общем, как и положено главной красотке класса, подружка у нее… обычная. Невысокая, но такая, с широкой костью. Брови еще эти! Но Степка явно выбрал объект своего романтического интереса, пристроился с Фредерикой в пару и болтает.

— У меня вот перчатки есть, я из общей кучи две пары спер! Бери вот! А еще совок прихватил — с ним удобней! А хочешь — ветку вон ту тебе отломаю, от мошки отмахиваться?

Он даже перестал матюкаться, застегнул куртку на правильные пуговицы и пытается не облизывать рефлекторно нос языком. Правда, гримасничает еще пуще обычного.

Фредерика, когда Степан демонстрирует совок и перчатки, явно относится к этому благосклонно — царственно поводит бровями.

Аглая идет с Бугровым, оба внутри себя. Мося с лопатой держится поближе к Карасю — как бы секретарь при начальстве, полезный. Но так, чтобы Карась на него не рявкнул и не отогнал.

Ну а Тихон…

— Слушай, — негромко говорю я ему, — а ведь ты сталкер? Тебе, получается, Хтонь хорошо знакома?

— Скажешь тоже! — отзывается Тихон. — Хорошо знакома! В аномалии главное правило — никаких правил… Ну, никакой общей логики, в смысле. Тем более — в двух разных аномалиях, даже соседних.

— Ну уж прям никакой, — сомневаюсь я. — В них везде, говорят, живут чудовища, вот уже сходство.

— Не везде, — пожимает плечами Тихон, — но часто. Ну ладно, монстры — раз. Техника в аномалиях не фурычит часто — вторая закономерность. Третья… Хм… Ну чувство вот это паскудное — крутит, тянет. Нельзя ж в аномалии долго тусить, ни в какой. Для здоровья вредно. Ну если ты не Гундрук, конечно. Ха-ха.

Прислушиваюсь к себе.

Блин, действительно. Ловится тут неуловимое, но неприятное ощущение. Мне однажды Настя сказала, что любая кола без сахара — то есть с сахарозаменителем — имеет особый привкус. И все сахарозаменители, которые сейчас есть — они нашим вкусовым сосочкам не нравятся. И поэтому привкус всегда неприятный, даже когда незаметный.

И вот я, пока она не сказала, этот привкус не замечал — а потом как начал!

Вот и здесь то же самое. Едва Тихон про это чувство сказал — и уже не отделаться! Тянет, точно. Ну по крайней мере, это не радиация, как было в тех, домашних книжках про сталкеров и аномальные зоны. Это какая-то метафизическая хрень.

— В-четвертых, — продолжает рассуждать Тихон, — магия тут легче дается. Ну и в-пятых… Чего еще? Хранители могут быть у Хтони. И сидеть они будут у эпицентра! Хотя тоже бабушка надвое сказала. Вот тебе в натуре и все закономерности, Строгач! Кстати, видел видос тот из Сан-Себастьяна, да? Чума-а же вообще! Ну там, короче, где Хранители решили е…

— Постой, — прерываю я. — Хранители? Это кто такие? Они и тут есть?

Тихон глядит на меня странно, словно я спросил, как Луна называется.

— В смысле — кто такие? Ну, Хранитель, главный монстр, страж аномалии… На Сахалине вон снажья девка в Хранители подалась, мне вольняшка один видосы показывал. Сиськи — во! Хотя их, Хранителей в смысле, а не сисек, и много бывает, не обязательно один. Вот под Ангарском, мне дед рассказывал, вообще — Рой. А какие они тут — это тебе лучше знать. Ты же — Строгано… Кхм, — комкает он конец фамилии, вспомнив наставления Шайбы. — О! Вон мухоморы.

Кровавые мухоморы ничуть не похожи на обычные. Больше на куски кровоточащей говядины в виде грибов. Ножка, шляпка — всё алое и в прожилках. И тонкая белесая пленка сверху.

Бессмысленно валяющихся гусениц больше не попадается. Они весьма и весьма целеустремленно сползаются к этим грибным местам. А потом (как я только что осознал!), взобравшись на гриб, растворяются, слизью втягиваются внутрь.