Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева

Мне все кажется, что я это где-то видел.

— Безоар! Вот тут уже перебор, Вова! — бухтит охранник, склоняясь над дедом морозом.

Хтонический косуленок выглядит жалко, вытянув тощие, точно спички, ноги. Красные, словно ошпаренные.

— Премию пополам! — клянется Карась и тянет шею.

— Снаге пятнадцать про́центов, который тварюку нашел, — замечает гном. — Где тут жила, ну-кась…

— Да я тебя умоляю! — вскрикивает Карась. — Какая разница, кто ее нашел!

А косуленыш косит на кхазада мутным печальным глазом, поворачивает тонкую шею…

…А потом его пасть распахивается как резиновая, обнажая клыки — огромные, точно зубья в медвежьем капкане.

— Ш-шайзе! — орет охранник. — Вова!

Клац! Клац!

…Мешком оседая на землю. У него нет правой руки почти до локтя, и… И гортани у него тоже нет. Кровь хлещет во все стороны.

Хтоническая тварина на добрых полтора метра вытягивает вверх шею — на залитой алой кровью зеленой роже улыбка джокера — и медленно, с удовольствием сглатывает.

Мы видим, как рука гнома, в ладони которой зажата рукоятка тактического ножа, плавно соскальзывает по пищеводу в брюхо твари.

— Э… Тони? — потрясенно шепчет Карась, беспомощно лапая автомат.

«Вот как, оказывается, его звали» — приходит несвоевременная, идиотская мысль.

Молодой дед мороз, лыбясь, начинает пытаться встать на дрожащие ноги. Шатается. Одно из копыт пробивает висок охранника — точно пикой. Железные у него, что ли, копыта⁈ Хрустят навороченные очки.

И я закручиваю ладонями вихрь, успевая заметить, как прыгнул в сторону Тихон… А Бугров, бесшумно подняв из травы брошенную тем палку, аккуратно опускает ее прямо Карасю на затылок.

Подхватывает обмякшее тело с болтающимся на груди автоматом, наводит ствол… Тах-тах! Еще две очереди в упор — и этот адский пигаргус, теленок, козленок — да как угодно! — эта демоническая новогодняя тварь рушится на подломленные коленки, на мертвое тело гнома. Дохлая.

На роже, безумно напоминающей Джима Керри из «Гринча», безумное торжество. И довольно-таки заметная белая борода! Там, где не заляпана кровью.

Бугров выпускает оружие, бережно кладет оглушенного Карася на бок.

Флегматично глядит на Тихона:

— На рывок?

Кажется, это его первые слова за сегодня.

* * *

Мы идем по лесу больше суток.

Втроем — я, Тихон, Бугор.

Аномалия вокруг нас снова не проявляет себя — прикидывается обычным урманом, торфяником, речками. Никаких больше лютых сантаклаусовских оленей, никаких болотных человечков. Только тучи комаров.

Кровавые мухоморы тоже исчезли — видать, дождь из гусениц пролился не по всей аномалии, только возле колонии.

Побег на рывок, как меня просветили товарищи — это побег, неожиданный даже для беглеца. Просто когда обстоятельства так сложились, что грех не воспользоваться. Вот мы и… пользуемся. Ну или нас пользуют обстоятельства. Учитывая, что нечего жрать и пить.

Но это все пережить можно, главное — вместе с незадачливым охранником Тони исчез браслет-диспетчер, к которому были привязаны наши. Не сломался, вызвав жесткую блокировку связанных устройств, а просто исчез внутри хтонической твари. Второго такого случая можно ждать год, а можно — до конца жизни. Что тут рассусоливать — на рывок так на рывок. Тихон объяснил, что в аномалии и окрестностях браслеты на большой дистанции не засекаются, а в Таре у него есть рукастые знакомцы, которые смогут эту дрянь с нас снять. Правда, наши эфирные оттиски навсегда в опричных базах, но в сервитутах никому до беглых магов дела нет, а там можно и из России свалить…

Потом, правда, первый адреналин схлынул, и как будто кольнуло что-то. Ребята и девчонки, которых я оставил за спиной — огненная эльфийка Аглая, Вектра с ее глазищами-блюдцами, Степка этот нелепый… да даже банда придурочного Карлоса, они же явно не от хорошей жизни стелются перед администрацией. Подростки, нужные только как источник энергии, и единственный воспитатель, которому якобы на них не плевать — скорее всего, вербовщик. Нет, ну а я-то тут при чем? Разве я им что-нибудь должен? Они, в конце концов, преступники и отбывают наказание, а мне на кой чалиться за дела прошлого Егора? И все-таки жалко их, бедовых, ни за грош пропадут же… Впрочем, скоро усталость и жажда вытесняют слабые угрызения совести.

Большим крюком двигаемся в сторону Тары — второго по величине города Омской губернии, которая вроде как приблизительно совпадает с Омской областью из моего мира. И мы где-то на севере этого региона.

Причем сначала казалось, что название города мне незнакомо, однако… С географией у меня неплохо — экономист всё-таки! И эту Тару — нашу, земную — я тоже вспомнил. На первом курсе на «Истории экономики регионов» делал доклад про Московско-Сибирский Тракт. Шел тот через Екатеринбург, Тюмень, Тобольск… Потом Тара вот эта была. Потом — Томск. А потом на Земле построили Транссиб — южнее Сибирского тракта, и многие северные города захирели, а другие, более южные, наоборот, получили толчок к развитию.

А здесь, получается, тракт своего значения не потерял. И Тара — наряду с Омском — крупный город, хотя Тихон настаивает, что ее надо назвать «сервитут», город — неправильно.

Но, сервитут Тара или город, большая она или маленькая, а мы всё равно в полной жопе. Сибирь хоть и не Средняя Азия, а и тут тоже аномалий полно. Самая крупная — Васюганская, вот мы как раз по ее краю бредем. По са-а-амому краешку. Крюком, чтобы погоню со следа сбить. Аномалий полно — поэтому территории сильно менее развиты, чем на Земле.

В эту Сибирь, небось, крестьяне толпами не переселялись, даже если тут был свой Столыпин. И аграрный сектор развит не очень. И заводы не эвакуировали в Сибирь в эпоху Великой Отечественной. (Здесь, как я выяснил, семьдесят лет назад отгремела другая война — Вторая Великая).

Поэтому на Тверди Сибирь явно была более диким краем, нежели на Земле. Более… своеобразным.

Хотя производства развиты оказались меньше, в аномалиях тут добывали ингредиенты для всякой магии. А она — магия — заменяла на Тверди многие технологические решения. И в промышленности, и особенно в оборонке.

Поэтому многие сибирские города считались сервитутами — как я понял, что-то вроде казачьих станиц на местный лад. Жители сервитутов от царя получали всякие вольности — например, оружие могли носить, ну и вообще устраивать самоуправление. А взамен должны были охранять рубежи — не внешние только, а внутренние, рубежи между аномалиями и обычными территориями. Поддерживать там порядок и охотиться на чудовищ! И проделывали это