Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева

«Йар-хасут».

Прояснил, спасибо.

«Чего тебе от нас нужно? Это ты нас заставляешь плутать? Мы просто хотим пройти дальше. К большому городу».

«Я знаю, — транслирует карлик, одновременно с церемонным кивком чуть-чуть выступая вперед. — Все вы хотите лишь трех, только трех вещей…»

Жду. Кажется, это не тот персонаж, что был в яру с мухоморами. Такой же уродец — не то голем из земли, палочек и корешков, не то вообще земноводное, человек-лягух. Но одет иначе. На этом вообще надет… пакет из супермаркета. Драный. Серьезно! А под пакетом еще что-то, слоями. Не то бинты, не то грязные полотенца.

«Вы все хотите либо сокровищ, либо выйти отсюда. Обычно сначала первое. Второе все начинают хотеть потом».

Не удерживаюсь:

«А третья вещь какая? Чего еще все хотят?»

«В-третьих — жить».

* * *

[*] Здесь и далее цитируется текст песни Павла Пиковского «Меняй»

Глава 14

Малая сделка

Не знаю, как карлик так мыслями передает интонацию, но я ее чувствую. Усмешка. Самодовольство. Ах ты, зараза мелкая…

«И как нам отсюда выйти?»

Существо подшагивает еще ближе. Бельма светятся в лунном свете.

«Мена? Выпрямлю вам дорогу в обмен на… мелочь. Сущую мелочь…»

«Это какую такую мелочь?»

Увидев, что я на крючке, йар-хасут, или как его там, начинает проявлять нетерпение. Пощелкивает, подергивается. Бельма неприятно шевелятся, будто опарыши.

«Отдай мне имя первого друга!»

Э-э, это как? В голове немедленно возникает Славка. Пацан такой, мы с ним дружили еще до школы. А потом я с родителями переехал. И Славку больше не видел, но… помнил, конечно. Как мы по железякам во дворе лазили, как телек у него дома смотрели. «Черный плащ»! А его мама делала нам хлеб с вареньем. Году, наверное, эдак… в 2005-м? Допустим, что его имя на фиг мне больше не пригодится, и, кстати, это чистая правда. Стану старый — наверно, и так забуду. Но все же… просто отдать? Нет.

«Мое имя у меня тоже забрали, — забрасываю я существу. — И это нечестно! Верните!»

Йар-хасут вздрагивает. Тонкие пальцы щелкают.

«Это другая сделка! Тропа — отдельно! Имя — отдельно! Отдай имя твоего друга! Дай! Дай!»

«НЕТ».

«Тогда я уйду в Изгной! Буду ждать. Йар-хасут долго умеют ждать! Нетрудно будет дождаться, когда вы согласитесь!..»

Ровно сопят под луной Тихон и Бугор, а карлик, обиженно ворочая бельмами, театрально отшагивает назад.

— Мы отлично дружили со Славкой, — говорю я шепотом. — У него был второй плейстейшен, смекаешь? Резались в NFS. Славка любил на «Мустанге» гонять, на форде в смысле, а я — на «Мицубиси Эклипс». Фиолетовом…

Существо аж подпрыгивает! Принюхивается — не хуже Тихона. Снова тянет костлявые ручки:

«Дай! Дай мне это! Мы договорились!!!»

— Ни хрена мы не договорились, — возражаю я. — Я не подтверждал сделку! Но могу еще что-нибудь рассказать. Только есть условие.

«Какое условие⁈»

— Ты должен совершить жест доброй воли. Верни всем память о моем имени.

Я полсекунды раздумываю, знаком ли карлик с понятием «жест доброй воли», но, кажется, суть он ухватить обязан!

«Я не могу вернуть память о твоем имени! Не могу ее обменять!»

«Почему?»

«Потому что не я ее взял! Это Лишай! Лишай!»

Карлик орет у меня в голове так громко, что, кажется, Бугор и Тихон должны услышать. Нет, валяются с закрытыми глазами на ветках, Тихон еще и похрапывает.

«Лиша-а-ай! Где ты, ворюга!!!»

— … И ничего не ворюга!

Этот голос шелестит с иной стороны, из леса. Из-за корявого пня. Еще один карлик, третий!

Он и вправду какой-то… гм… лишайный. Зато облачен не в футболку и тем более не в пакет, а в настоящий пиджак! До пят. Когда-то пиджак, кажется, был малиновым. Теперь — бурый. А буркала у карлика точно такие же, как у собратьев — белые.

— И ничего не ворюга, Сопля! Не ворюга! Чужаки вторглись на наше болото! Ломали кочки, топтали зеленый мох! Вели себя неподобающе! По древнему договору я мог забрать себе виру! И забрал, понял? Его имя — теперь мое, как ряжено было!

А я сдерживаю приступ хохота. Кажется, это нервное? Меня резко попускает, ситуация перестает давить жутью. То есть, конечно, бельмастые карлики остаются весьма криповыми персонажами. Но одно дело — уродливый силуэт в тумане, который тебе слова транслирует прямо в мозг. А другое — два коротышки по имени Сопля и Лишай, которые ругаются тонкими голосами через всю поляну.

Но не следует забывать — эти парни нас могут просто не выпустить. Не хотелось бы сдохнуть от голода в мистических лопухах. Или лишиться всех детских воспоминаний. Лишиться… Лишай… Может, дело и не только в его стрижке.

— Чего бы оба хотите? — откашлявшись, спрашиваю я.

— Отдай имя своего друга! — вопит Сопля. — Лишай, верни ему евоное имя, у нас будет сделка!

— Я сам хочу имя друга! — не уступает Сопля. — И вот это, про фиолетовую машину, тоже хочу! Мне тоже понравилось.

— Нет, я первый, Лишай!

— Ша, медуза, — говорю я. — Уважаемые господа, предлагаю сделку. С участием нас троих сразу!

Лишай и Сопля синхронно поворачивают белоглазые бошки.

«Сделка… Мне любопытно!»

«Говори».

— Я вам предлагаю сыграть в игру — вдвоем. Если вы победите, я вам отдам память об имени своего детского друга.

(«Прости, Славка!»)

— Если же победит только один из вас — прибавлю воспоминание об игре в плейстейшен! Вот это самое, где фиолетовая машина. Да. Но! Если вы проиграете, я оставлю себе оба воспоминания, Сопля вернет мое имя, а Лишай даст нам выйти из этого заколдованного места. И не будете мешать идти дальше! Уговор?

— Уговор! — заявляет Лишай, даже не спросив про игру.

Сопля более въедливый:

— И как же мы должны состязаться?

— В игре будет три тура, — поясняю я. — Вам нужно будет угадать — всего из двух вариантов, — что выбрал соперник, и самому сделать выбор. Очень просто!

— А из чего выбрать?

— Да вот! Между шишкой и камушком. Всего лишь!

— Уговор, — выпаливает Сопля, с превосходством косясь на собрата. — Лишай, давай уговор заключать! Кого в свидетели призовем?

— Корягу!

— Пень!

— Нет, корягу!

— Тогда вон ту кочку!

— Нет, вон ту!

— Мужики, давайте мы призовем все это болото? — предлагаю я,