Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева

В адекватности своего предложения я тоже не уверен. Но Лишай и Сопля смолкают, смотрят на меня уважительно.

— У-у, все болото! Ну давай.

— Лады, — булькает и второй.

Они синхронно оборачиваются к торфянику.

— Да будет промеж человеком и йар-хасут малый уговор!

Болото булькает гулко, туман колышется. Снова становится не по себе.

Крепко сжимаю тихоновскую палку — для уверенности. Сам Тихон и Бугор рядом с ним продолжают сопеть на лапнике, карлики и не глядят на них. Ну и хорошо.

Я подбираю с земли две шишки и два камня и вручаю этим… Этим.

— Итак, правила игры! Встаньте друг против друга, руки за спиной. В игре три тура! По моей команде вытягиваете руку, а потом показываете, что там — шишка или камень. Если у одного камень, а у другого шишка — шишка победила. Если два камня — вы оба победили. Но если хотя бы раз будут две шишки — то вы оба проиграли, то есть победил я!

Вряд ли эти болотные жители знакомы с Дилеммой заключенных. А нам ее давали на психологии, ну и на микроэкономике потом. Сработает?

Карлики, называющие себя йар-хасут, важно встают в самом центре полянки, подбоченясь. Луна светит как прожектор, туман — как из дым-машины.

Выдохнув, я считаю:

— Раз. Два… Три!

Оба выбрасывают костистые кулаки, и у обоих… камень! Ладно, допустим.

Йар-хасут самодовольно переглядываются, перемигиваются друг с другом.

— Считай второй раз, человек!

— Человек без имени, ха-ха-ха!

— Хе-хе-хе!

— Хи-хи-хи!

Считаю.

— Два… Три!

Болотные коротышки снова показывают два камня!

— Ху-ху-ху! — радуются оба.

Неужели я облажался? Пора переходить к Плану Б? Нет, рано. Держу покерфейс, начинаю отсчет в третий раз.

— Три!

Лишай и Сопля азартно выставляют ладони: шишка-шишка! Растерянно глядят на меня, друг на друга. Потом их растерянность сменяется гневом.

— Сопля, колдырь болотный! Не мог камень этот дурацкий показать! Все испортил!

— Лишай, паскудина! Из-за тебя, у-уу!

Карлики вцепляются один другому куда попало: в заплесневелые волосенки, в лацканы пиджака. Падают и начинают валяться по листьям, мутузя соперника по бокам.

— Гос-спода! — рявкаю я во весь голос. Вот тут — уместно. — Господа йар-хасут, вы проиграли! Соответственно заключенному договору, требую вернуть мне имя — Егор Строганов! И вывести нас с друзьями отсюда, куда мы скажем!

Карлики расцепляются, поскуливая, встают с четверенек. Теперь их перекошенные гневом рожи повернуты в мою сторону. Бельма шевелятся — и кажется, начнут скоро трескаться. Или лопнут.

— Нечестно! — визжит Сопля.

— Нечестно было! — скрипит согласно Лишай.

В этот момент рядом со мной встают двое. Которые только прикидывались, что дремлют! Тихон негромко рычит, Бугор ловко подкидывает на ладони камень. Раза в четыре увесистее, чем тот, игровой! Я зачерпываю пригоршню эфира. Всё-таки План Б? Драка?

И тут…

Болото вздыхает. Тяжело, гулко. Вздрагивает земля, Тихон падает на одно колено, я упираюсь палкой, и только Бугров сохранил равновесие. Карлики йар-хасут опять повалились на коленки.

Туман будто уплотнили разом — словно мы оказались внутри огромного, зыбкого, бледно мерцающего яйца. Пробую закрутить вихрь… Черта с два! Мы действительно в пузыре, отрезанные от эфира, от связи… В ином мире. Или в его преддверии.

Потому что из черной болотной воды, от которой струятся кверху спирали тумана, восстает нечто. Темная полированная глыба размером с дом. Древний древесный ствол, комель — настолько древний, что его очертания сглажены, как у спорткара, а фактура сродни металлу. Вода каскадами, шумно стекает с боков, а потом опять звучит гулкий вздох, бьющий по перепонкам.

«Р-р-ра!»

С этим звуком глыба разверзается пополам, туман теперь валит клубами.

Внутри — женщина. Дама в зеленом платье винтажного кроя и в шляпе с вуалью, которая закрывает лицо. Ног не видно — платье до самой земли, руки тоже закрыты зелеными бархатными перчатками.

Только силуэт — выпрямленный, с гордой осанкой. Только голос!

«Вы призвали темную воду в свидетели. Сделка заключена. Договор должен был исполнен».

Кажется, этот мощный, грудной женский голос слышат вообще все.

И карлики в том числе.

— Нечест… — осмеливается вякнуть Лишай.

«Замолкните, вышние. Вы позорите йар-хасут!»

Сопля и Лишай втыкаются головами в землю.

«Ты говоришь — нечестно?»

Кажется, это она Лишаю.

«Глупый вышний! Ты хотел украсть Имя наследника Договора? Такая сделка — ничтожна. ВОЗВРАТИ».

Лишай трясется, делает отмашку рукой. Как будто бы ничего не изменилось, однако…

Бугров и Тихон косятся на меня с изумлением.

— Егор, — шепчет Тихон. — Точ-чно…

«А ты — откроешь им путь назад. Когда мы закончим».

Это, надо понимать, Сопле. Только вот что значит — «когда закончим»?

Откашливаюсь:

— Здравствуйте. А вы, собственно говоря, кто?

Дама неуловимо, едва заметно поворачивает подбородок под вуалью. И я чувствую, что меня давит… Взгляд. И еще что-то, большее. Магия. Непостижимое знание. Тысячелетия, что протекли наверху, покуда стоит неподвижно вода в трясине. Тяжесть замшелых корней, медленно прорастающих в глубину. Стылый холод туманов над…

Я моргаю.

Вряд ли это сложнее, чем отвечать Ангелине Георгиевне билет по эконометрике?..

Вру. Сложнее.

Пацаны, кажется, под ее взглядом вообще спеклись… Я — держусь.

«Не думала, что меня спросит однажды об этом наследник Строгановых», — наконец отвечает дама.

Ее контральто гудит в голове, точно виолончель в хорошем динамике.

Но держусь.

— Да, я Строганов. А вы — кто? — формулировать сложнее не получается. Опираюсь на палку, чтобы не упасть. Тихон вот упал.

В голове звучит вздох. Долгий. Мягкий.

«Да. До нас доносилось, что род Заключивших Договор прервался. Но я вижу, это не так. И я так же вижу, что ты… не тот. Одинокий. Слабый. Тебя действительно все равно что нет… И договор почти разорван».

— Я — есть! — рычу я. — Я — Егор Строганов!

Понятия не имею, про какую там сделку говорит эта баба, но вот этот пренебрежительный тон мне не нравится! И вот это вот кипячение мозгов — тоже!

Шатаюсь. Стою.

— Я — Егор Строганов, а ты кто? Отвечай!!!

Женщина в шляпе дергается, как от пощечины.

«Призываешь меня ответить, Строганов?»

— Да!

«Мы — йар-хасут. Нас называют сырга, болотники, кочкари. Топляная чудь. Мы — те, кто когда-то жил наверху. Мы — ушедшие вниз. Лед на стоячей воде — это мы. Серебряные огни над трясиной.