Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева

Осеннее небо в омуте. Мы — ушедшие. Мы — тоска и память. Изнанка, темная сторона, мера вещей под солнцем. Камни на весах — мы. И холодные камни в холодной белой руке — тоже мы. Достаточно ли тебе, молодой наследник⁈..»

Я не знаю, как еще не упал, земля ходит ходуном, в череп как будто миксер засунули.

— В целом… Я понял, спасибо…

Вращение миксера в голове прекращается. Но она продолжает смотреть. Интересно, там под вуалью тоже бельма? Нет, лучше об этом не думать… А она смотрит, она будто чего-то ждет… Теперь от меня.

Наконец, формулирую.

— Ты сказала, что Строгановы — род, заключивший Договор? Что за договор?

Пауза длится, длится и длится. Палка, на которую я опираюсь — сейчас ось мира. Наконец…

«Как странно. Одна сторона договора требует от другой рассказать, в чем, собственно, предмет договора. Хорошо, молодой наследник. Я могу тебе это рассказать. Но с условием. Когда я это сделаю, в условия Договора мы внесем изменения. Те, которые я скажу. Согласен? Мена?»

Оживляются Лишай и Сопля, выпроставшие бошки из тины. Шепчутся: «Мена!» «Вот это мена, а!» «Вот это я понимаю!»

— Сначала скажи, что там будут за изменения.

«При том, что ты не знаешь предмета? Как? Увы, не получится, молодой наследник… Ну, соглашайся? Разве ты не хочешь узнать тайну своего рода?»

— Нет. Сам узнаю.

Не знаю, сколько ей тысяч лет, этой болотной бабе, но эмоциями она владеет так себе.

От нее буквально расходится разочарование — волной. Тягучей зеленой волной!

«Как скажешь. Тогда… Обязательства свидетеля малой сделки выполнены. Вы будете возвращены в мир под солнцем».

Наконец, оглядываюсь. Пока что туманные стены тут, никуда не делись. Подступили вплотную.

Бугров и Тихон оба лежат на листьях — слева и справа. В отрубе оба.

Мертвая тишина.

Я опять откашливаюсь.

— Ты говоришь о сделках. По договору вот этот… Сопля, он должен вывести нас со своих зачарованных тропок на нормальный путь. Да. Только вот у меня товарищи лежат без сознания. По причинам, имеющим непосредственное отношение к сделке! Трудновато их будет вывести. Как-то это не очень честно, а? Может быть, ты хотя бы в чувство их приведешь?

Тогда она запрокидывает голову и начинает смеяться. Ее смех колеблет весь этот белый купол, мучительно отдается в костях, во всем теле.

У ног болотной хозяйки подхихикивают двумя гиенами Сопля с Лишаем.

«Не честно? Я уж было подумала, что ты и вправду способен что-либо совершить, юный Строганов. Нечестно! С такой мерой ты далеко не уйдешь».

Она прекращает хохотать.

Снова смотрит в глаза, в самую душу смотрит, сквозь вуаль, сквозь бельма…

«Ну хорошо. Мне это ничего не стоит. А если — вдруг! — молодой наследник, ты не сгинешь там, под голубым небом, в самом ближайшем времени… И если вернешься в Изгной… И откроются перед тобою пути глубин, и сойдешь вниз, подобно твоему предку… Когда будешь беседовать с Нижними, помяни скромную Лозысян с дальнего болота, замолви словечко перед Владыками. Это малая сделка, ее не бойся. Уговор?»

Скромную? Перед Владыками? Если вот это — скромная хозяйка болотца, что там за Владыки такие?

…Ладно. Покерфейс — наше всё.

— Уговор. Но тоже с условием. Эти вот болотные разводилы насовали моим друзьям халявных ништяков. Подозреваю, не просто так. Тихону — очень удобную палку. Степка цветок какой-то нашел, который в сентябре не цветет. За такие вот штуки, которые кто-то, может быть, подобрал по своей дурости, никто из наших вам ничего не должен. Согласна? И тогда я потом вспомню твое имя… перед Владыками. Так и быть.

Лозысян кивает.

«Быть посему. Подарки от глупых вышних, что получены в этот раз — никому не в счет».

Опять поворачивает голову к Сопле с Лишаем.

«Вы заключили плохой договор, вышние. Мне пришлось подняться из топи… За это вы будете мне служить… Хм… Трижды по тридцать лет, по числу конов в этой дурацкой игре».

— Пощади! — орет Сопля. — Матушка! Прижился я наверху! С десяток займов выдал ужо, процент в рост пустил!

Лозысян хлопает в ладоши.

Ледяная, пахнущая тиной вода летит мне прямо в лицо, вынуждая зажмуриться. А потом мокрую кожу обжигает холодный ветер.

Открываю глаза. Светит солнце. Мы с Тихоном и Бугровым на склоне холма, посреди ольшаника. Я стою, пацаны лежат. Медленно поднимаются на локтях, трут виски.

— Ни хрена себе! Это что было вообще⁈ Строгач?

— Я пока сам не понял.

— Это другое место, — говорит Тихон, морща лоб. — Это… Бляха-муха!!! Мы что, к колонии назад вернулись? Подстава!

Кусты в десятке шагов от нас раздвигаются, мелькает физиономия Моси. Доносится что-то вроде: «Вот они где сидят, суки!» — и орк исчезает.

А спустя полминуты из ольшанника вываливается вся банда Карлоса.

— Вот вы, значит, где сныкались, — Карлос кривит бледные губы. — Битых полчаса вас по кустам ищем. Чтобы, значицца, обсудить, наши дела по мастерской. Обстоятельно. А то вечно вы прячетесь за юбкой у своего Немцова…

От изумления пропускаю оскорбление мимо ушей. Полчаса? Но… нас не было больше суток!

Карлос взмахивает рукой — едва не пропускаю удар острой ледышкой в грудь. Отпрыгиваю, одновременно воздушной волной отводя снаряд в сторону. Вовремя — там, где только что была моя голова, уже свистит кулак Гундрука.

Глава 15

Водное перемирие

Их пятеро, они полны сил. Нас трое — изможденные, едва держимся на ногах. Но отрезки уже рванули.

Мелькание: Тихон прыгает диким зверем, швыряет Мосю на Батона, выламывает молодую осину — только ветки свистят! Хлещет, крушит, не даёт им вздохнуть и применить магию.

Грохот. Бугров обрушил землю под Карлосом. Тот падает на спину, и его заклинание — ледяная стрела — улетает в небо.

В ушах звенит — это осы Бледного. Откуда только взялись в сентябре⁈ Взмах — отгоняю рой воздушной волной. Спиной чувствую свист кулака Гундрука. Уворачиваюсь в последний миг.

Удар! Это Бугров вдавил эльфа в землю. Тот хлюпается в грязь с жалким визгом.

Гундрук не даёт вздохнуть, снова мчит на меня — тяжёлый, невероятно ловкий. Ему и оружие не нужно — эти кулаки сами по себе дробят кости.

Вихрем закручиваю вокруг него стволы хлипких молодых осин. Деревья хрустят, путаются под ногами орка, лупят его по роже ветками. Тот лишь на мгновение замедляет шаг, затем — без усилия! — выдирает несколько стволов из земли, будто