Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева

А еще по просторам Сибири кочевали на байках орды черных уруков! Это ребята той расы, к которой как раз относился Гундрук. Это были не то местные цыгане, не то аналог каких-то кочевых тюрков, я сам не понял. Но представил себе эту апокалиптическую картину очень хорошо. Не хотел бы я с таким табором повстречаться. Мне одного Гундрука хватило за глаза!

Всё это я вытянул из Тихона помаленьку, мелкими дозами, чтобы не спалиться как полный нуб. Точнее, вытянул ключевые факты, а потом сам сложил два плюс два. Экономика — великая вещь! Магия-шмагия — хорошо, конечно, а все равно главное — базис, как учил наш Андрей Вольфович. А остальное надстроится.

И еще эти мысли отвлекают от голода! Жрать хочется жутко, аж голова болит, не только живот. Тихон нам пару раз указал на бруснику, съели на ходу по несколько горстей. Еще — так же на ходу — колупали кедровые шишки. С водой больших проблем нет, Тихон находит чистые родники. Но набирать ее некуда — приходится терпеть без воды несколько часов, а потом пьешь как верблюд, зубы ломит. Ну и желудок, конечно, за все это не сказал нам спасибо. Как и таежные лопухи.

Автомат мы не взяли. Я хотел, но Бугор сказал, что охранник его перепривязал к Карасю. Теперь если от Карася автомат утащить далеко, то его — и наши — браслеты отреагируют. Зато браслет самого охранника очень удачно оказался в пузе у деда мороза. А пузо деда мороза дает абсолютное экранирование! И, следовательно, от охранника мы теперь можем свалить далеко и надолго. Конечно, по нашим браслетам нас всё равно могут найти, но техника в аномалии сбоит, и есть шанс скрыться. Главное, дед мороз подарил нам возможность не получить разряд тока, выйдя за контрольную зону браслета охранника.

Нож дед мороз тоже съел, поэтому бредем без оружия, если не считать магии. Но и магию решили не применять, чтобы не возмущать эфир и не оставлять тонкий след. Пускай по следам в лопухах ищут, по старинке! Комары очень рады нашему решению.

— Пацаны, — подает голос Бугор, который почти сутки молчал. — Тихон и… ты, дружище. Это самое. Может, уже покемарим? Сил нету, после сна лучше пойдем. А?

— Так-то да, — рычит наш проводник сквозь зубы. — Так-то да, только нет. Нельзя спать! Тогда совсем тропу потеряем. Отбросит черт-те куда.

У-у, как всё запущено. Пора принимать властные полномочия. Я-то думал, что Тихон знает, куда идет. А он тут, похоже, противостоит непонятному мороку исключительно на морально-волевых.

— Стопэ, ребят. Время передохнуть и понять, что вообще творится. Тихон, говори честно: ты заблудился? Понимаешь, где мы, где Тара, где колония?

Тихон мнется:

— Ну вроде бы понимаю… А потом — бац! — мы точно в другое место перепрыгиваем… Как было в яру, только еще хуже! Дергает в разные стороны, куда попало… И звон этот стоит, тонкий-тонкий!

— Ну это же комары?

— Да хрен там.

Мне тоже уже много часов слышится тихий звон — словно тонкую проволоку растянули между деревьев.

— Погоня есть? — спрашиваю у Тихона. — Что чуешь?

Тихон буквально ориентируется по запахам, точно огромный пес. Забирается на корягу или на кочку — и водит носом. А еще иногда прикладывается ухом к земле, заставляя нас замереть.

— Погони нет, — мотает головой он. — Точно. Даже странно… А еще — зверей нет! Допустим, что ни лося, ни медведя не встретили — это нормально, и слава богу. Но ведь я за все время ни одной сраной выдры не засек! И птиц в этом лесу не слыхать. Даже дятла.

— Если погони нет, давайте уже остановимся.

Мы шлепаемся в сухую траву. Бугор немедленно начинает дремать, прислонившись спиной к теплому стволу.

— Нельзя нам спать! — повторяет Тихон с досадой. — Сейчас-то я худо-бедно держу ориентиры. А если засну… Потеряемся совсем.

— Ну смотри, — рассуждаю я, отгоняя веткой мошкару. — Идти нам несколько десятков кэмэ, без привала и сна точно не дойдем. Можно, конечно, спать по очереди. Но может быть, лучше попытаться понять, что вообще творится? Кто нас и зачем кружит?

— И ноги ему оторвать, — бурчит Бугор сквозь дремоту.

— Так точно. Тем более, если это похоже на плутание по той лощине, появляются подозрения… Кстати, у меня к вам вопрос.

Закрываю рукой нашивку на груди.

— Пацаны, как меня зовут? Скажите имя или фамилию? Да хоть прозвище!

Мои напарники переглядываются:

— В смысле? Ну-у… Э-э…

Прав был Шайба! Опасно тут имена называть. Украдут. Они просто забыли, как меня звать! И сами этого не понимают. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Приоткрываю нашивку:

— Забейте. Давайте лучше обсудим, как ноги отрывать будем. А главное, кому…

В итоге остаемся на точке. Тихон и Бугор вырубаются, а я, сжимая в руке ту самую почти-как-железную палку, брожу по лесной опушке на краю болотца. Комары уже как родные стали.

Сгущаются сумерки, над кочками начинает виться туман. Звон будто становится ближе, отчетливее. Или нет… Вроде бы, время квакать лягушкам? Но лягушки тоже молчат. Или они уже в сентябре спать должны?

Я тот еще юный натуралист, но одно понимаю точно: холодает. Комары наконец исчезли.

Спать хочется зверски; вспоминаю старые сказки про то, как Иван-дурак, чтобы не заснуть, руку себе резал и солью посыпал. Нет уж, нам такого не надо. Мы против селфхарма, осуждаем. И ножа нет. И соли.

И вообще! Нет у меня цели сберечь волшебных коней или, скажем, волшебные яблоки. Моя цель — чтобы местный любитель путать тропы проявил себя, вышел на контакт. Как там Шайба говорил — не свистеть?

Начинаю насвистывать мелодию из старого мультика про контакт, ну того самого, где мужик с флейтой убегал от цветного инопланетянина. А потом вполголоса напеваю, уже на другой мотив:

— Дождем веки размыло, меняй шило на мыло… Смотри, все полетело, меняй душу на тело… [*]

Душевный трек, между прочим.

И тогда…

И тогда я, наконец, замечаю в тумане сгорбленную фигурку. Явился, засранец. Ну давай поговорим про обмен.

Для начала — поговорим. Палка на всякий случай в руке. Если переговоры пойдут не по плану!

«Кто ты?» — произношу про себя, мысленно направляя этот вопрос туманному карлику.

И ответ приходит.

Шелестом влажных листьев, звоном на