Пять Пророчеств - Эйрик Годвирдсон

Ответ ускользал от меня, да и Джейн прервала мои размышления решительным:

– Это было давно. Рудольф, обними меня, пожалуйста.

И я выполнил ее просьбу.

Глава 13. Гномий Путь

Лето тогда мне казалось бесконечным – как когда-то в этенском городе на берегу моря, я чувствовал себя окончательно живым и счастливым, и меня наконец-то больше не страшили призраки утерянной памяти. Напротив, теперь каждый проблеск ловил я с жадной радостью – пусть они и были скудны, как и прежде. Таких мощных всплесков, как с памятью о Теодоре, моем учителе, меня больше не посещало… да я и не слишком уже и печалился. Я начал вспоминать – вспомню и остальное, да, непременно вспомню. Особенно сейчас – когда рядом Джейн, которая, верно, и стала моим «ключом от заброшенной библиотеки».

Джейн, Джейн… Как было бы мне тяжело без нее! Я это понимал прекрасно. Что же до драконов – Сар по-прежнему не питал приязни к зеленому Дро-Ке, да и Джейн, кажется, ему перестала нравиться – может, потому, что я стал проводить с ней времени больше, чем в обучении… но разве я не заслужил своим усердием и прилежанием в освоении искусства всадников время на простую, понятную жизнь, душевную теплоту и отдых?

Я полагаю, что да – да и Сар, скажем честно, ничего мне не говорил об этом. Косился скептично, фыркал… Джейн тайком шепнула мне: а может, просто завидует? Я улыбнулся, но смешок удержал – это было нечестно. Я понимал, что, возможно, Джейн в чем-то права, ведь Саира теперь снова взялась за старое – почти ни с кем не говорила, кроме Эльмуна, и летала день-деньской в вышине или у дальних скал, гоняла стада, пропадала на восточных отрогах гор. Сар, вероятно, скучал по «сестре», они были раньше очень дружны, я помнил это с его слов. Мне было невдомек, почему Саира точно ревнует к искусству всадничества в нашем исполнении, но я еще слишком мало знал о драконах и обычаях вообще, и о Саире – в частности.

Пытаясь понять, завел разговор с Саром – спросил, как живут драконы в смысле продолжения рода и отношений, не ограниченных дружескими. Получил я тогда такой ответ:

– По-моему, в этом вопросе различий меж нами и прочими живущими не так уж и много – пара может сойтись на всю жизнь, может – только ради рождения потомства, а некоторые могут прожить всю жизнь, вовсе не думая о любовных переживаниях, не ища их. Не стремясь завести пару или обзавестись потомками. Таких больше всего, признаюсь честно. Наши женщины строптивы и упрямы, их, если ты заметил, не так уж много, особенно в городе – почему-то среди дикарей рождается гораздо больше дракониц. Но «дикарки» – очень часто плохие матери, могут оставить яйцо там, где, по их мнению, детей подберут драконы города, или просто ребенок сможет в безопасности подрасти как следует, ведь постоять за себя и добыть еду новорожденный дракон может чуть ли не через несколько лучин. Конечно, дикарки так поступают во многом чтобы им не прошлось драться за безопасность ребенка с дикарями-мужчинами, разумеется, да – ведь драконица с ребенком не желает обычно больше ни с кем иметь дела. Как бы там ни было, в городе у нас все иначе… а дро-аргхас в этом, если что, ничем не отличаются от прочих обитателей Дракополиса. Ты же ведь это хотел узнать?

Мне оставалось только кивнуть – ответ был исчерпывающий, но он ровным счетом ничего не прояснил. Но хотя бы я уверился, что не стал невольной причиной ссоры двух близких душ.

Шло время, проходили тренировки, мы с Дро-Саром держались друг друга уже так свободно, как будто летаем не один оборот, я притерпелся к его колючему и язвительному нраву, а он сделался словно бы спокойнее, что ли. Во всяком случае, даже полеты с нашими невольными наставниками и товарищами в освоении аргшетронд проходили все спокойнее и легче. К паре Дро-Ка-Джейн черный все же относился с изрядной долей презрения, и не старался уже делать хорошую мину при плохой игре; но теперь он просто игнорировал раздражающие замечания Ка и руководствовался только сутью сказанного, а не формой. Неплохое достижение, считал я – ведь до этого и трех лучин не проходило, чтоб зеленый и черный не начали поливать друг друга отборно ядовитыми, злыми подначками и шутками, нередко втягивая в перепалку и Джейн, а потом неизбежно и меня – а уж этого мне хотелось меньше всего. Итак, мы сумели договориться – и чем дальше, тем больше тонкостей всадничества открывалось перед всеми нами.

Джейн взялась учить меня мелким заклинаниям – Эльмун, помнится, фыркнул только: он считал, что на первых порах всаднику это не нужно. Но она настояла – и я не возражал. Чем дальше, впрочем, тем больше я уверялся в своем подозрении, что родилось на берегу озера в середине лета – и меня, и ее учили одинаково. И Тэддор ЭльМариль, мой наставник, был тем самым Теодором, о котором говорила она. Мне хотелось распутать этот клубок, но как подступиться, я не знал. Рискнул только спросить – откуда родом она сама?

– Жила я много где – а видела еще больше, даже Алданир, что лежит на дне морском, как раковина с недосягаемой жемчужиной знания в самой глубине. А родилась я в земле Гаэль.

– Я не знаю такого места, – покачал я головой. – Моя память молчит.

– Твоя память тут ни при чем, – улыбнулась она. – Гаэль – Сокрытая земля. Наши боги спрятали ее от всего мира, еще когда я была юной девочкой, ищущей приключений. Эта девочка, наслушавшись легенд о Золотой Струне, захотела защитить свою страну от всего, что могло ей грозить. Я хотела быть всадницей! И стала – правда, путь мой к аргшетронду был долог, очень долог. Но – судьба наконец вывела меня к тому, что я и искала.

– Что за Золотая Струна?

– Говорят, у нас был такой король – король-всадник, великий воин и певец. Объединил все враждующие семьи элро-гаэль, сплотил страну – как аргшетрону и положено! Я хотела быть такой же.

– Значит, «молодая царица на ярких крыльях» из пророчества – это ты?

– Я не царица, – рассмеялась она. – Я просто Джейн Ла Гаэль, и все!

Я чуть усмехнулся – похоже, не я один горазд прятаться от своего прошлого, воспоминаний, мыслей. Посмотрел на чуть смущенную, и скрывающую это смущение за лихой улыбкой Джейн – и задохнулся от теплоты, накатившей на меня внезапно. Кажется, самая главная правда о моем прошлом была в том, что я всегда любил одну женщину. И влюбился в нее заново. Даже если я это только что сам себе придумал – я хотел, чтобы это было правдой. И принял как правду- и ощутил невероятную свободу в душе.

Это лето в самом деле было счастливейшим для меня.

Впрочем, все когда-то кончается. Лето катилось к завершению – ночи стали длиннее, налились темной, бархатной синевой неба, которой не было в коротких горных сумерках, заменяющих летнюю ночную пору. В густой тьме неба сияли щедро рассыпанные звезды, порой срываясь сияющими росчерками вниз – только успевай углядеть! Сумерки приходили быстрее, а дневной зной еще сильнее оттенялся прохладой по ночам.

В эту пору Джейн и собралась прочь из города – начала часто говорить о том, что ей придется скоро отлучиться на довольно долгое время, туманно поясняла это некими делами, но почти ничего не рассказывала. Отлучалась иногда на день-другой – возвращалась то задумчивая, то радостная. В конце концов я не вытерпел – и на мои расспросы она поклялась все рассказать, но немного позже. До исхода луны – так сказала она. Что же, оставалось только ждать. Я был уверен – она не обманет.

Только вот у меня самого внезапные странные дела появились даже раньше, чем Джейн поделилась своими загадочными планами – не кто-то там, а Дро-Сар подошел ко мне со странной просьбой.

– Руд, мне нужна твоя помощь. Нам – в иное время я бы сказал: мне, но теперь все-таки именно нам – нужно