Пять Пророчеств - Эйрик Годвирдсон

смутно припоминаемого. Вытянул руку, мысленно взяв незримым продолжением руки один из обломков – несколько мгновений ничего не происходило, а потом он качнулся и точно нехотя откатился в сторону. Поднимать и переносить я не рискнул – мне и так с огромным трудом давалось сосредоточение на «незримом продолжении руки и мысли». Переведя дух, я попробовал повторить – нарочно брался за самые крупные куски камня, с которыми даже Сар едва ли бы совладал – тут требовались силы кого-то вроде Эльмуна, не меньше. Воистину – разрушать проще, чем созидать! После трех «отодвинутых» осколков я почувствовал противную слабость в теле – как будто фехтовал сутки напролет, или пытался переплыть море. Но – дело было почти сделано! Это изрядно меня приободрило, и, когда наши с Саром труды увенчались успехом, я коротко и энергично вдохнул-выдохнул несколько раз, восстанавливая течение сил в своем теле, как этому учат всех всадников, и взглянул на Сара. Тот кивнул мне, и тогда я шагнул во мрак, а дракон проследовал за мной.

Темнота обступила со всех сторон – сперва непроницаемая, после солнечного яркого дня снаружи, но глаза привыкали быстро, к тому же Сар замер на секунду, что-то тихо пробормотал – и в тот же миг взгляд точно прояснился, из угольной тьмы выступили небрежными серыми мазками очертания стен, свода, ближайшего поворота, а затем и прочие детали вроде держаков под факелы на стенах, ниш в этих самых стенах и сделанных неприметными точно нарочно проходов в комнаты по бокам. Караульные привратные залы, понял я.

– Научился фокусу со зрением у гномов давным-давно. Короткое простое заклинание, — пояснил дракон мысленно.

Мы медленно двинулись вперед, то и дело озираясь и прислушиваясь. В караульных залах царил разгром, я мельком в свете полупотухшего факела на стене самого зала заметил несколько безжизненных тел, переломанную мебель. По самому коридору факелы словно специально затушили, и «фокус» Сара пришелся как нельзя кстати – так я хоть что-то мог рассмотреть, да заодно и ступал тише, выбирая, куда поставить ногу. Не хотелось привлечь к себе внимание учинивших этот разгром – я не сомневался, что это Нэл-ду – раньше времени. От камня гулко отражались малейшие звуки, из глубины заполненного сумраком коридора впереди тянуло ветром, в котором мешался шум текущей схватки – лязганье металла, гомон множества голосов, крики, топот…

Доносилось все это еле-еле, точно очень издалека.

– Слышишь?

Сар кивнул.

– Далеко?

Дракон повертел шеей, точно принюхиваясь, даже глаза прикрыл, ловя одному ему известные знаки, потом отрицательно покачал головой:

– Не очень. Я знаю, где это – по коридору влево, и еще на треть фурлонга прямо, там будет зал.

Он указал мне второй темный зев коридора, расщепившегося дважды надвое, и кивнул: иди, там.

И я поступил именно так, а дракон текучим сгустком тьмы скользнул следом.

Стоило пройти совсем немного по этой ветке подземного хода, как я отметил – а звуки и в самом деле точно сделались намного ближе. Углубившись еще чуть дальше, я уже отчетливо услышал звуки боя, а следом – отчетливый вскрик. Все это – и рев разъяренного бойца, и стальной звон и скрежет, и гулкий удар чего-то тяжелого о каменную стену – было точно за соседней стеною.

Мы с Саром, не сговариваясь, прибавили ходу.

– Это они, – Сар еще больше ускорился, и мне осталось только поспевать за драконом, ловко нырявшим в широкие и достаточно высокие проходы и жилые залы, выдолбленные прямо в горной породе. На углу у одного из таких залов-домов и сидело и лежало несколько гномов. За их спинами продолжалась схватка – впрочем, уже почти завершенная в пользу гномов.

Они, те, кто расположился у входа, явно готовились к обороне – и потому на наше появление из тоннеля они отреагировали однозначно: кто был в состоянии вскочить, вскочили и направили на нас оружие, даже прежде, чем разглядели, кто пожаловал.

– Ородин! – громко рыкнул Сар, уверенно двинувшись к раненому вояке с топором, опирающимся на стену. На остальных он, казалось, даже внимания не обратил. Гномы, вооруженные, надо сказать, весьма неплохо – короткими тяжелыми копьями, топорами, молотами и булавами – опешили. А потом, видимо, вспомнили давнего своего воспитанника – одновременно с окликнутым.

– Сар?! – прохрипел короткобородый и рыжеволосый гном в потрепанном снаряжении. – Ты пришел? Боги Хранители, как я рад твоей чешуйчатой роже!

Его товарищи ответили согласными возгласами – они узнали «своего» дракона, и обрадовались внезапной подмоге.

– Ну не мог же я оставить в беде вас, – Сар цепко огляделся вокруг заметил скверно перемотанную рану на бедре Ородина – примерно одновременно со мною. – Кстати, со мной друг – всадник Рудольф.

Я коротко взмахнул рукой в знак приветствия и обернулся к «дядюшке» Сара:

– Вам помочь? Я вижу, вы ранены.

– Нам – помочь, а вот другу моего родича, даже названному, выкать мне я не позволю! – рыкнул, впрочем, вполне добродушно, Ородин. Я ухмыльнулся – мне понравился ответ, если честно. Я много слышал о недоверчивости гномов, но, кажется, узы дружбы и родства для них были превыше иных предрассудков. Я убрал меч наконец и подошел к гномам поближе.

Склонившись к Ородину, я срезал повязку, и гном поморщился – все-таки присохла, дрянь. Но ничего страшного его рана, ровная и читая, не сулила – несколько простейших целительских заклинаний, и вот она уже не только перестала сочиться кровавой росой, но и взялась грубым багровым рубцом. Ородин заметно взбодрился.

– Нужно уходить, – оживился один из гномьих солдат, – Сейчас вроде бы передышка выдалась, этих поганцев, что полезли из глубины, точно за веревку дернули назад. Отступили – может, дракона учуяли? Но как бы там ни вышло, а сейчас в Тонгдоре небезопасно – кто их знает, когда вернутся. Будем собирать народ?

– Будем, – отозвался здоровяк, все это время пристально наблюдавший за мною, пока я лечил Ородина. – Эй, народ, все, кто может идти – идет, кто может нести тех, кто не может идти – несет, понятно?

Гномы зашумели, обсуждая приказ.

– Погоди, Эград, – вступил гном с тяжелым арбалетом. За время разговора к нам подтянулись те, кто окопался в самом зале, и он стоял в первых рядах. – Ты старший, это ясно, но может, раз уж у нас тут появилась помощь, делать все не в такой жуткой спешке?

– Всадник мог бы помочь другим раненым? – спросил меня другой гном, с наибольшим интересом наблюдавший процесс исцеления. Он мне чем-то напомнил одного парня из арргов – такой же светловолосый, с густой пшеничной бородой, разве что ростом пониже.

– Я постараюсь, – кивнул я и отошел вместе с гномом к лежавшим неподалеку раненым. У двоих раны были не настолько тяжелые, как виделось мне со стороны, а вот с третьим пришлось повозиться, да и после лечения он продолжил лежать без сознания – слишком большая потеря крови, нужно было время. После этого я уже принялся выбирать самых тяжело пострадавших и четко дозировать силы – а кому было достаточно только хорошей перевязки, оставалось довольствоваться ею. Я не хотел свалиться сам, и справедливо полагал, что еще один воин им будет намного полезнее, чем еле держащийся на ногах союзник.

В это время, пока я лечил и перевязывал раненых – хорошо хоть, их было не так уж много, как и народу в этом самом Тонгдоре вообще, Ородин и Сар о чем-то переговаривались, к ним подключился и названный Эградом, тот самый, призвавший нас уходить. Сар то и дело вскидывал голову, втягивал воздух и коротко сообщал – никого поблизости. Это я тоже чувствовал, конечно же.

Вскоре я осмотрел всех раненых, а гномы и Сар приняли какое-то решение.

Небольшой группой уцелевших мы двинулись в обратный путь. Вереди – оживившийся Ородин, Эград и пятерка самых могучих бойцов, следом – мы с Саром. Сар помогал тянуть тележку, куда погрузили троих самых тяжело раненых гномов, а за нами уже двинулись прятавшиеся неведомо где небоевые – женщины, вертлявые подростки, слишком старые для боя мужчины… женщины гномов напоминали дородных крайморок, невысокие, но широкие в бедрах и плечах, некоторые в мужской одежде, некоторые – в таком количестве шалей и юбок, что