Пять Пророчеств - Эйрик Годвирдсон

– Мне передал это гонец из столицы. Туда нам и стоит отправиться. Ты бывал раньше в Янгорре?

Я отрицательно мотнул головой – думал я совсем о другом.

Книга, потерянный трактат… книга Теодора? О всадниках! Если это так – о боги, я же смогу наконец разобраться во всем, что со мной и вокруг меня творится! И все же тревога грызла изнутри. Внутри меня точно сидел другой, недоверчивый и злой Рудольф, которому безумно не нравилась затея не только с драконоборцами, но и вообще всем тем, что было решено и продумано за моей спиной.

– Хорошо, когда мы выдвигаемся? – выдохнул я. В глазах Джейн мелькнул огонек азарта.

– Как только я вернусь – то есть через пару дней.

Я подавил в себе растущее негодование, зато решил про себя кое-что еще.

Я возьму с нее клятву – пусть клянется своими богами, которым там в ее Гаэли молятся – что она никогда, никогда не станет больше ничего решать за моей спиной.

Никогда.

Глава 15. Белокаменный

Большую часть пути в сам город из долины, и потом, когда я остался один, а Джейн принялась готовится в путь снова, и когда она отбыла – все это время я молча прокручивал произошедшее за последние пару суток. В том числе и видения, что посещали меня – там, на пути драэвских чародеев, и после, когда я говорил с Джейн, и во снах – смутные, неявные, они лишали меня стойкости и внутренних сил… Не давали вздохнуть спокойно, дразнили близким обещанием – вот-вот тайное сделается явным! Если бы я смог выделить время и впасть на несколько дней в ту созерцательность, которую драконы зовут «взглядом внутрь»! Но сейчас, именно сейчас у меня не было этого времени – меня терзала, сотрясая, как в лихорадке, тревога – и я цеплялся за чувство присутствия в этом мире Джейн, как за спасение в бурном океане судьбы. Я впервые смог дотянуться своим сознанием до всадника, когда она была далеко. Я не выходил на разговор – я просто думал: она есть. Все хорошо. Все хорошо… все получится, как она задумала – я ей верю.

А потом Джейн возвратилась – решительная, как клинок, сверкнувший на солнце, когда покинул ножны, и такая же целеустремленная. И мы отправились в крайморскую столицу, к магам.

И только там улеглась моя тревога – не до конца, но улеглась. Я смог дышать, не захлебываясь ею – но я все еще не знал, на какую тропу встал и к чему иду. Мною овладело новое чувство – что я сейчас ровно в плену выпряденного, вылепленного, неизменного отныне пророчества. Встал на дорогу, вычерченную той силой, что и создает судьбы – и не могу свернуть, если захочу.

У меня уже было такое же чувство – когда я садился на корабль, догоняя что-то… кого-то. Корабль, что разбился об этенские скалы и сделал Рудольфом. Это был корабль… из Краймора? Наверное. Я не уверен, если честно. Но, может, я и тогда гнался за этой самой книгой?!

Догадка обожгла меня, точно жидкий огонь. И одновременно придала сил – как обжигает и придает сил крупный, торопливый глоток белого этенского бренди. И точно так же заострила, прочистила взгляд – до того, как накатит опьянение, всегда очень живо и остро видишь все, что до этого не бросалось в глаза – слова и мотивы их, действия, взгляды…

Теперь меня мало что могло смутить – даже то, что маги Краймора почти ничем – кроме разве что поверхностного, наносного – не были похожи на тех, кого я встретил в Оплоте. Кортуанцы-маги, члены Оплота – те были… цельными. А в этих я видел смятение – Палата Мудрых Краймора не была орденом, и даже подражанием ему – нет. Нет, они – каждый – вернее всего служили только себе. Каждый – своим амбициям, устремлениям… корысти? И ей тоже. Несколько – всего трое – не были таковы. По счастью, Джейн выбрала для общения именно одного из этих троих. Эребон, его звали Эребон. Не старый, не молодой – чем-то напомнил мне хмурого язву Видо, встречавшего нас в усыпанных пеплом землях Кортуанска.

– Простите, господа всадники, но у нас случилось нечто… чего мы не ожидали, – разводил он руками. – Мы планировали доставить книгу в одну из наших библиотек, но по пути вышло так, что книга понадобилась не только нам.

– Ее похитили? – резко спросила Джейн.

– Да, да… мы даже догадываемся, кто – и послали следом своего человека. Книгу увезли, как нам стало известно, в Белокаменный. Это Марбод Мавкант. Было сложно провернуть такое, но ради книги… Иллисин – ты знаешь его, госпожа Джейн – сообщал нам, что выследил книгу и смог даже отнять е у похитителя, но пока что у тех берегов неладно с погодой, и он не может добраться сюда. Ни один корабль не желает выходить в дальнее плавание, тем более связываться с магическим Переходом… Сейчас это хотя бы вообще возможно, слава Айтиру, а не то остались бы мы без книги вовсе…

– Не печальтесь, Эребон, – ответствовала Джейн. – Драконам не нужны моря и корабли. Всадник способен путешествовать меж двух Ликов мира…

– Я не смею просить!

– А вам и не нужно – мы предлагаем сами, – Джейн улыбается и добавляет: – Но книга будет принадлежать всадникам. Вы сможете ею пользоваться, читать и изучать, конечно же, я не собираюсь прятать ее под замок. Но это книга Теодора – моего наставника.

Эребон тушуется, и на многих лицах тех, кто стоит за ним вижу я – возмущение. Но маги молчат, и не спорят… спорить с аргшетронами не лучшее дело. Я читаю их лица так ясно, и поражаюсь – Джейн что, не видит? Или попросту хранит любезный вид ради пользы дела?

Я молчал все это время – только хмуро поглядывал…. Кажется, я внушал крайморским чародеям смутное опасение. Что же, именно этого я и хотел.

Дорога в Марбод Мавкант должна была быть долгой. Очень долгой – я давно уже понял, как велик наш мир. Как только стал всадником, наверное – может, я и понятия не имел, что за городок такой – Белокаменный – но я знал: отправься мы на корабле, даже с зачарованными амулетами, что позволят миновать разлом меж Ликов – пришлось бы плыть луну, не меньше. Крылья драконов давали силу миновать эти лиги и лиги пути в один день. Джейн ничего особенно не поясняла, а я не спрашивал – пребывал в мрачном молчании, охватившем меня еще в Янгоррре. Даже, сам вяло удивляясь этому, почти не смотрел по сторонам, и саму крайморскую столицу оттого не запомнил вовсе. Ну город, ну большой. Да, стены высоки, трое ворот, зубцы и башни… дворец на острове, улицы широки, дома из камня… все. Я с трудом узнавал себя – но так, верно, было правильно. А сейчас мы летели, не отвлекаясь на отдых, и мысли проносились с той же скоростью, что и облака вокруг нас. Путь в Новый Мир был известен всегда – правда, только немногим магам, осторожничающим, как бы не навредить миру постоянным пересеканием трещины-разлома. Но он, этот путь, всегда был открыт драконам, пояснял мне Сар. Мы, говорил он, имея в виду свой народ, стали чем-то вроде связующей нити самого пространства, а через драконов прямой путь доступен стал и их всадникам.

Сам переход выглядел как мерцающая пленка, что-то вроде стенки гигантского мыльного пузыря, что протянуло исполинское дитя, поднимая намыленную соломинку от рек, озер, горных пиков и долин – вверх, вверх, до самого неба – я увидел ее очень издалека, и это был единственный случай, когда я именно видел магический поток. Впрочем, нет – поднималось это мерцание не от гор и озер. Граница вставала меж ликами мира не на суше – она пересекала море, и вблизи сверкала, как радуга.

– Ее увидеть, конечно, способны вообще-то все – только простые живущие, не сведущие в магии, замечают Границу, когда остается пару лиг пути, и примерно так, как представилась она тебе еще с берега. – Сар ответил на мой вопрос о том, как вышло так, что меж ликами мира долгое время не было сообщения вообще, если граница так ясно видна,