Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

— Расскажите, как все произошло? — попросил он, когда впереди показался причал.

— Мы искали, где купить самогон, а тут один из них по дороге идет. Он сказал, что гнать самогон в вашем городе запрещено, поэтому его варят подальше от города. Мы с Андреем пошли за ним и попали в ловушку. Там нас уже поджидали.

— Такого запрета не существует. Вас обманули, — сухо проговорил городовой. — Как вам удалось отбиться?

— Я вам обо всем расскажу, но позже. Сейчас нужно помочь моему другу, — ответил я и махнул рукой нашим матросам, которые прохаживались по причалу с сигарами во рту.

Те подошли, вмиг оценив ситуацию, забрали лестницу с Андреем из наших рук и понесли на пароход. Я пошел следом. Уложили его в нашу каюту, и почти сразу же прибежали капитан и старпом.

— Ох ты ж… Кто это его так? — обеспокоенно спросил Илья Петрович, увидев окровавленного Андрея, который только и делал, что стонал и просил добить его.

— Ссыльные наши напали, — ответил за меня городовой.

— Мне нужна помощь, — сказал я, осмотрев Андрея с помощью своего второго зрения. — Кто поделится энергией, чтобы спасти его?

Ни секунды не раздумывая, вызвались матросы, а следом и капитан. Ранение было сквозным, и пострадали некоторые органы, поэтому на лечение уйдет довольно много энергии. С помощью руны «Переноса» я забрал часть сил у двоих матросов, заживил рану и облегчил боль. Все, теперь он точно будет жить.

Чуть позже городовой расположился на диванчике, вытащил из своей кожаной сумки на стол письменные принадлежности, чистые листы и начал брать наши показания. Мы без утайки рассказали, как все начиналось, но, когда дошло дело до того, чтобы объяснить, как же нам удалось вырваться из ловушки и, будучи безоружными, выйти победителями в этой схватке, Андрей замолчал и дал мне слово. Я сначала хотел найти какое-то другое объяснение, а не рассказывать про руны, но понял, что никаких похожих на правду объяснений у меня нет, ведь на теле убитых не осталось никаких следов. Теневая игла поражает только сердце. Однако и признаваться в том, что я не просто знахарь, а боевой руномаг, не мог. Поэтому предостерегающе взглянул на Андрея и заговорил:

— С помощью своих знаков я могу не только лечить, но и убивать. Если вложить в лечебную руну больше энергии, чем нужно, то она может навредить.

— Это как с лекарственными порошками. Все знают, что перебарщивать нельзя, — вставил Андрей. Я кивнул и продолжил:

— Именно это я и сделал — нарисовал на ваших ссыльных руны, которые замедляют разгоряченное сердце, и просто-напросто остановил его.

— Ничего не понимаю, — городовой озадаченно посмотрел на меня и почесал гладковыбритую щеку. — Как это у вас получилось? Они же не стояли на месте и не ждали, когда вы на них что-то там нарисуете.

— Вы правы. Пришлось постараться, но на изображение знаков у меня уходят считанные секунды, поэтому все произошло довольно быстро. Думаю, они просто не могли понять, что происходит, поэтому не особо сопротивлялись.

— Ладно, так и запишу, потом разберемся. Есть у вас возможность остаться в городе хотя бы на пару дней? — уточнил он, после того как сделал запись на листе.

— Нет, я тороплюсь в Москву.

— Но следователю или судье могут понадобиться ваши показания. Какие-то уточнения и объяснения.

— Вы можете написать на мой адрес, — вмешался Андрей. Он сидел на своей кровати и попивал горячий сладкий чай, который принесла Агния вместе с ванильными свежеиспеченными булочками. — Мы со Степаном друзья навек и всегда будем на связи. Во всяком случае я теперь от него не отстану.

Он весело подмигнул мне.

— Хорошо, напишу, — сделав недовольное лицо, ответил городовой.

Он задал еще несколько вопросов, переписал данные с наших паспортов и покинул пароход. Через полчаса «Графиня» подала гудок, отплыла от Нарыма и продолжила свой путь.

* * *

В комнате, наполненной полумраком, создаваемым тяжелыми бархатными шторами, в громоздком кожаном кресле сидел лидер «Лика Истинного» — архимонах Прокопий Рязанов. Это был крупный мужчина пятидесяти лет с проницательными светло-серыми глазами и тонкими поджатыми губами. На нем был черный балахон с вышитым на груди символом — треугольником с глазом, в центре которого располагался большой драгоценный камень.

Он сложил письмо, которое держал в руках, убрал в конверт и окинул взглядом кабинет, в котором расположился всего год назад, когда его на всеобщем собрании служителей выбрали главой всей иерархии «Лика Истинного».

Еще будучи обычным служителем, он пользовался влиянием как среди простых прихожан, так и среди чиновников. Прокопий обладал мощной харизмой, вызывая своими проповедями отклик всех присутствующих. Также он был хорошим интриганом и мог повлиять на решение власть имущих и публичное мнение. Но к этой высокой должности его привела жестокость, ведь ради своих целей он пользовался радикальными методами и часто прибегал к физической расправе над теми, кто ему был неугоден. Именно поэтому из пяти претендентов на высокую должность только он остался в живых, остальные странным образом умерли или пропали бесследно.

Письмо, которое он только что прочел, заставило его сердце ускориться, ведь самой главной задачей «Лика Истинного» было искоренение колдовства и темной магии, а ему доложили о том, что объявился знахарь, использующий для лечения магию. Но больше всего его насторожило то, что люди доверяли ему и выстраивались в очередь, чтобы излечиться от болезней, которые были посланы Истинным за грехи и неправедную жизнь.

— Этот знахарь должен умереть, чтобы нечистые силы не взяли верховенство над Ликом Истинного, — вполголоса проговорил он и взялся за перо.

Глава 15

После произошедшего в Нарыме последовали два спокойных дня, но я уже не надеялся, что так будет до самой Тюмени. Чувствовал, что этот рейс должен стать для меня испытанием.

Все свободное время я посвящал подготовке к поступлению. Ранение Андрея полностью зажило на второй день, но ночные боли никуда не пропали. Не знаю, что это за напасть такая, но я убедился в том, что он не проверяет меня, а, действительно, страдает от неизвестной болезни, ведь каждый раз его бросало в холодный пот и выгибало дугой, а иногда он даже скрежетал зубами, стараясь подавить крик боли, готовый