Северная сага. Чëрный Ворон - Вячеслав Калинин

— Не нужно мне лгать, Маклауд, — решил я попробовать пробить скотта, и спросил наобум. — От кого скрываетесь? Убили своего господина?

— Откуда ты знаешь⁈ — воскликнул скотт и схватился за рукоять своего тесака.

Его соплеменники тоже засуетились, кое-кто даже вскочил на ноги.

— Спокойно, Маклауд! И вы все, тоже тихо сидите! Не нужно хвататься за оружие. Вы мне только что об этом сами сказали! Своим поведением выдали себя с потрохами. Я не собираюсь вас судить. Наоборот, думаю принять на службу. Поэтому лучше расскажите все, как есть. И я тогда решу, просто отпустить вас на все четыре стороны или взять к себе.

— Зачем мы тебе, твоя милость? — скотт немного успокоился и знаком приказал своим присесть обратно к костру.

— Все просто, — ответил я. — Вскоре мне предстоит долгое путешествие. Сначала во Франкию, потом еще дальше. Мне потребуется охрана в пути. У меня есть корабль, для которого нужны сильные гребцы. Я понятно объяснил?

— У тебя есть корабль, твоя милость? — радостно потер руки Дункан. — Что ж, тогда мы тебе пригодимся! Я — лучший кормчий в Дал Риаде45!

— Вот как? Это хорошо, — кивнул я. — Кормчий у меня уже есть, он из норманнов. Его зовут Бьерн Корабел. Но еще один не помешает — вдруг кораблей станет больше?

— Норманн? Ты меня опять удивил, твоя милость! Как это норманн-язычник согласился служить католическому священнику?

— Всему свое время, Дункан, узнаешь позднее. Что вы еще умеете и кого все-таки убили на родине?

Скотт вздохнул.

— Убили, да. Вождя своего убили. Мы ведь только и умеем, что убивать. Мы всегда были воинами, и служили вождю очень хорошо. Однажды он отправил нас в поход, чтобы проучить соседей. Вождь должен был защитить наших родных, пока мы воюем. Но он сбежал, когда враги пришли к нам в селение. Всех родичей вырезали, никто не выжил. А когда мы вернулись, вождь обвинил нас в том, что враги разграбили его дом. Про наших близких и свои обязательства он даже и не вспомнил. Тогда мы убили его. Старейшины и церковный настоятель судили нас. Казнить не стали, но из дома выгнали. Сказали уходить и никогда не возвращаться. Вот весь наш рассказ. Что скажешь, твоя милость? Кто тут прав?

— Скажу, что я сочувствую вашему горю. Вы были в своем праве отомстить никчемному вождю. Я, как представитель Его Святейшества на этой земле, отпускаю вам ваши грехи, дети мои!

Шотландцы снова вскочили на ноги, но уже для того, чтобы подбежать ко мне, плюхнуться на колени и попытаться облобызать мою руку, осенившую их крестным знамением. Руку я попытался спрятать за спину, но не успел. Обслюнявили все же. Все десятеро приложились.

— Возьми нас к себе на службу, твоя милость! — взмолился Дункан. — От лица всех моих товарищей прошу! Мы будем верны тебе. Мы — хорошие воины, пригодимся, вот увидишь, преподобный. Пойдем за тобой, куда скажешь!

— Хорошо! Встаньте, дети мои! Принимаю вас всех! — торжественно объявил я. — А сейчас давайте доедим похлебку и подумаем, как пойдем в Йорк. Маклауд, ты знаешь дорогу?

— Только примерное направление, твоя милость! — ответил скотт, снова усевшись у костра и подхватив свою миску. — Мы иногда останавливались на ночлег во встречных селениях, и там спрашивали у местных, куда нам двигаться дальше.

— Что ж, я тоже только примерно представляю. Но радует, что до нужного нам места не очень далеко — дня два топать. Тогда так и поступим. Спросим у встречных. А сейчас предлагаю выспаться. И вот еще что. Я обратно переоденусь, и о том, что я священник, не должен знать никто. Ясно всем?

— Ясно, твоя милость! Понимаем! Как же не понять! — ответили скотты в один голос.

На следующий день нам повезло. Почти сразу мы встретили пару телег, груженых овощами, и возницы подробно объяснили, куда нам двигаться. Причем рассказали они это совершенно бесплатно. И были очень рады, как я заметил, что наш отряд их не ограбил. Наоборот, я купил у возниц по мешку репы и лука за половинку серебряного скеата. Мельче монетки у меня просто не нашлось. Селяне остались очень довольны встречей с нами. Только Маклауд потом ворчал до самого вечера, сетуя на то, что мы могли забрать эту снедь и бесплатно.

— Не жадничай, Дункан! — похлопал я его по плечу на привале. — Со мной вы заработаете гораздо больше, чем несколько мешков репы. Зато совесть ваша будет чиста. Не нужно грабить бедняков! Им и так трудно выживать. И брать у них нечего. Разве что гнилую капусту.

— А ты разве богат, твоя милость? — удивился Маклауд. — Священнослужители ведь должны жить в бедности!

Подколоть меня решил шотландец, что ли? Ну-ну.

— Неправильно мыслишь, сын мой! — я наставительно поднял вверх указательный палец. — Священник просто обязан быть богатым, иначе дьяволу было бы легко соблазнить его золотом и серебром.

Маклауд не нашелся, что мне ответить, и сильно задумался. Так и молчал до того времени, как все уснули. А потом подполз ко мне поближе и шепотом спросил:

— Твоя милость, объясни мне, так что же теперь, кого-то грабить все же можно? Так что ли Господь считает?

— Нет, Дункан. Господь не жалует грабежи. Но если растрясти какого-нибудь богатея, нажившегося за счет бедняков, то Господь закроет на это глаза или отвернется в другую сторону, когда ты грабить станешь. Однако, нужно во всем знать меру. Но об этом ты не должен говорить вслух. Понял меня?

— Да, твоя милость, понял, — еще более задумчиво произнес скотт и отполз к своему одеялу.

Не знаю, может быть я и не прав, но это сугубо моя точка зрения, и я ее никому не навязываю. Я живу по принципу Робина Гуда, привык так. А остальные пускай сами решают, как им поступать.

* * *

Мы въехали в поместье элдормена, когда уже стало смеркаться. Встречать нас выскочили все мои хирдманы и сам хозяин усадьбы. Судя по лицам, увидеть меня во здравии, да еще и с таким эскортом, они уже не ожидали. Но, только завидев меня, их лица радостно озарились. Я и сам обрадовался —