Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск

Оказалось, форт всадников и вправду не так далеко от Остоши. Мы были там уже через четверть часа — высокое, лишенное всяческих украшений и почти лишенное окон здание выглядело угрюмым и необитаемым. Но это только снаружи.

Внутри оказалось светло, уютно, людно, и как-то по-домашнему. Куда более по-домашнему, чем в замке ди Стева.

Впрочем, дом этот был не мой. Я — гостья, и вести себя должна как-нибудь соответствующе. Только вот, у меня не было ответа, как это — соответствующе.

И я решила быть незаметной и полезной.

Дакара уложили на носилки и унесли. Я никогда, наверное, не видела в одном месте столько молодых и сильных мужчин.

Или верней, не так. Столько молодых, сильных красивых мужчин, которых не надо опасаться. Как я всегда опасалась завсегдатаев игорного дома, в котором еще при жизни тетушки начинала свою первую карьеру уборщицы. Или как в нашем студенческом общежитии, где парни, конечно, не злые и веселые, но все равно способные на мелкую пакость.

Я вместе с всадниками вошла в большой светлый зал, в котором они хранили летное снаряжение, собранные в дорогу на случай экстренного отправления рюкзаки, теплую одежду.

Здесь даже можно было наскоро перекусить: на большом столе возле медного чайника устрашающих размеров, лежали коробки с печеньем, хлеб в промасленной бумаге, дробленый шоколад.

Всадники здесь чувствовали себя дома. Вспоминали события утра, обменивались догадками о причинах нападения. Все сходились на том, что это была месть за недавний рейд. Радовались, что почти никто не пострадал, про Дакара почему-то не говорили, или говорили коротко и непонятно.

Ко мне вдруг подошел капитан Эван. Я еще перед вылетом из Остоши отдала плащ, меня прекрасно согревала и купленная Дакаром куртка.

— Рона, я пообещал вашему спутнику, что все расскажу. И сдержу слово. Но вам тоже придется мне рассказать. Все. Что сможете. Пойдемте. Хотите есть? Здесь неплохая столовая…

Есть хотелось, и сильно: вчера мы благородно отказались обедать в замке ди Стева, поужинать тоже не удалось. А вместо завтрака у нас случилось нападение. Так что последнее, что я съела — это пирожные, которые были сутки назад. Но по Эвану было видно, что ему не терпится меня расспросить, так что, я вздохнула:

— Давайте сначала поговорим, а потом пообедаем.

Он вздохнул с облегчением:

— Тогда, пойдемте на крышу. Там тихо и красиво. И никто не помешает. А то парни уже, вон, перья пушат и глазами блестят. Здесь женщины — редкость. Скучают.

На крыше было прохладно и чисто. И открывался прекрасный вид на окрестные леса.

— Что вам рассказать? — спросила я, полюбовавшись с минуту осенним вечером, тонущим в тумане у горизонта.

— Мне надо понять, насколько случайно вы с Дакаром оказались в Остоши. Если искали его, то…

— Я уже говорила. Они удивились, когда столкнулись с сопротивлением. И кто-то даже узнал ректора. Злился.

— И все-таки.

— Максимально случайно. Мы собирались в форт. Но Дакар увидел поворот на Остошь и попросил остановиться там. Это из-за источника. Нам был нужен источник живой воды. И этот оказался ближайшим. Вот… так.

— Понял. А потом?..

Я еще раз, подробно, пересказала все, что можно было. Умолчала только о том, что случилось между нами с Дакаром тем утром. И о ящерке.

— Теперь ваша очередь, — напомнила я, когда у капитана всадников закончились вопросы. — Вы обещали рассказать про Сулу.

— Да тут надо не рассказывать, а показывать, — помрачнел Эван. — Сула… она в прошлом году во время одного из рейдов, пострадала очень сильно. Дакар, практически, на спине притащил своего грифона. Через лес. К точке сбора. Был поврежден позвоночник, крылья. Ему сразу сказали, что скорей всего не выживет. Но Шад — упрямей осла. Знаете, если бы Сула погибла тогда, может, сейчас он уже воспитывал другого грифона. Поколение этого года — удивительно сообразительное и шустрое. Но никто из нас никогда не предаст и не бросит своего грифона, в каком бы он ни был состоянии. Другое дело, что с полгода назад Сулу сняли с содержания в форте. В гнездах нужны места для здоровых, способных нести службу грифонов. И Шад забрал ее к себе. В город. Нанял людей, кто бы смог ее кормить и ухаживать, ветеринары, по-моему, уже пугаются, когда видят его на пороге. Вот… так сейчас обстоят дела. Но людям, которые сейчас за ней ухаживают, надо платить. Рацион тоже вещь не дешевая. Ну и, аренда вольера. Правда, я не уверен, что навешивать это на тебя, было с его стороны хорошей идеей…

— Посмотрим, — мрачно сказала я.

— Она признает только Шада. Впрочем, так было не всегда…

— Я попробую.

Мы еще немного поговорили о грифонах, их повадках и особенностях, а потом Эван смешно спохватился, что обещал меня накормить, а сам кормит одними разговорами, и увлек в столовую.

На ночь мне выделили отдельную комнату в форте. Странно, но несмотря на треволнения сегодняшнего дня, заснула я сразу, крепко и без снов. А проснулась за несколько минут до осторожного стука в дверь: пора было собираться в город.

Повидаться с Дакаром перед отлетом мне не дали. Впрочем, я и не просила: постеснялась. И так здесь все как-то слишком хорошо ко мне относились. Не стоило злоупотреблять.

Глава 18

Сула

Погода испортилась. Много дней на улице стояло нежданное, но приятное тепло, но в день, когда мы вернулись в Академию, откуда ни возьмись поднялся ветер, нагнал хмурые седые облака и мелкий дождик.

Эван счел долгом не только проводить меня до станции телепортистов, но и сопроводить в Академию. Кроме прочего — с неприятной миссией уведомить руководство, что Дакар ранен и вернуться к ректорским обязанностям сможет не скоро.

А на следующее утро он проводил меня в Сурраг, район, в котором, по словам капитана, можно не слишком дорого снять довольно приличный вольер и даже нанять людей, которые умеют присматривать даже за такими экзотическими в наших краях существами, как грифоны.

Сурраг — действительно окраина. Немного дальше от центра и от академии, чем тот же веселый город. Впрочем, мы доехали на наемном моторе.

Миновали по мокрому проулку какие-то склады-заборы, проходную небольшого завода, и уже почти полностью пожелтевший сквер, состоящий из старых кривых лип.

А потом — приоткрытые ржавые ворота и неожиданно крепенькая кирпичная сторожка, из которой нам на встречу шустро выскочил пожилой сторож.

— Добрый